Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Ну конечно… Она и в те времена числилась дворником… Бывало, к одиннадцати часам ей подавали «ЗИМ»… А как она нынче поживает?
— Слишком неплохо, Паша. Машина. Казенная квартира…
— Постой, она ведь в том же районе и жила!
— И в той же квартире! Мусницкий в ту пору был техник-смотритель. Он в жилищной системе уже лет тридцать крутится. К Нарзоевым был вхож.
— Выходит, давние друзья?!
Знаменский и Томилин идут вдоль довольно большого жилого дома старой постройки. Огибают его, осматривают с задней стороны.
— Четыре месяца капитальный ремонт, — пожимает плечами Пал Палыч. — Как там сказано в смете?
— Замена паркета в двух третях квартир, — цитирует на память Томилин. — Обновление кровли. Окраска внутренних перегородок. Замена штукатурки. Возведение разборных лесов.
— Не наблюдаю. Пошли внутрь.
В разных подъездах они выборочно звонят в квартиры с одним и тем же вопросом:
— Извините, ремонтники не у вас?
Встреченная ими пожилая женщина жалуется:
— Какой ремонт! Помазали на лестнице да ушли.
— А в квартирах что-нибудь делали?
— Что вы! А как бы нужно! Пойдемте, я вам покажу. Все в негодность пришло, потолок потрескался, в окнах щели, пол совершенно расклеился… Вот моя дверь, входите.
— Да мы ничего не решаем, мамаша.
— Так и знала, опять одни разговоры!..
Когда наши герои снова на улице, Томилин говорит:
— Пал Палыч, можно я переключусь на оперативные рельсы? Чтобы параллельно…
— Сам хотел предложить.
— Разведаю, куда дели стройматериалы с этого «капремонта», чем занимались четыре месяца рабочие, которым тут наряды закрывали. Я вам не нужен в банке?
— Справлюсь. Только… чтоб раньше времени не то что Мусницкого — блоху возле него не потревожить!
На общем собрании работников ДЭЗа председательствует и ведет собрание Соня.
— Спасибо, Максим Семеныч, — величественно благодарит Соня выступавшего. — Надеюсь, собрание доверит нам подготовить резолюцию. Так что все свободны.
Присутствующие тотчас облегченно разбегаются.
— Семеныч, есть разговор к тебе, — останавливает Мусницкого Соня.
— Пойдем в кабинет?
Соня кивает: разговор требует уединения.
…В кабинете Мусницкий собирается сесть за стол, но спохватывается и предлагает «начальственное» место Соне, а сам пристраивается сбоку.
— Похоже, буду Изу замуж выдавать, — вздыхает Соня.
— Да ну? И кого ты ей нашла? — полон любопытства Мусницкий.
— Сам он ее нашел… Вот-вот распишутся. — Заметно, что Соня еще не окончательно примирилась с подобной перспективой. — Так или иначе, Изе нужна квартира. Хорошая квартира, Семеныч. И быстро. Возьмешь аванс? — Она снимает с плеча тугую сумочку.
…Алик, сидя в машине с незаглушенным мотором, поджидает портниху. Завидя ее, едет навстречу вдоль тротуара, распахивает дверцу.
— Как? — спрашивает та, усевшись рядом.
— Дочка согласна, мамашу дожмем.
— Смотри только не пронеси!
— Ладно, не маленький.
Женщина оглядывается:
— Давай отъедем, кое-что расскажу.
Машина трогается и скрывается за углом.
В квартире с просторным холлом и смежной с ним кухней утром Томин варит себе кофе.
В холл выходит субъект средних лет в купальном халате.
— Доброе утро новоселу! — приветливо говорит он. — Как спалось?
— Прекрасно. Лежать — не сидеть.
— Тсс! — Халат предостерегающе подносит палец к губам и кивает на одну из трех дверей, выходящих в холл. — При нем таких шуток не советую: пятнадцать лет отсидел и еще весь такой…
В этот момент распахивается дверь и появляется немолодой громила в майке. Вся грудь и спина у него покрыты вязью надписей и рисунков.
Халат, направлявшийся к ванне, поспешно отступает.
— Пожалуйста, — пропускает он громилу к удобствам.
— Иди-иди, мойся! Я пока с человеком поговорю.
Громила придвигает ногой табурет, садится, окидывает Томина пристальным взором. Тот как ни в чем не бывало снял кофе с плиты, достал что-то из холодильника и принимается завтракать.
— Кто будешь? — спрашивает наконец татуированный.
— Зовите меня Сашей. Просто Саша.
— Я спрашиваю, чем занимаешься. Этот вот, который морду моет, — расхититель. Скрывается. А ты?
— У вас тут принято все о себе рассказывать? — удивляется Томин.
— Спрашиваю — ответь!
Томин изучает картинки и тексты на его теле.
— Ну чего молчишь?
— Извините, загляделся, давно не видал такой красоты… Про меня не беспокойтесь. За мной ни дела, ни хвоста. Просто у нас со здешними друзьями вышло небольшое недоразумение по коммерческой части. Меня прислали уладить. Называется третейский суд.
— А, дельцы промеж себя… Слыхал. На сколько накрыли?
— Потом, возможно, расскажу. Сейчас опаздываю на встречу, м-м… — Томин подыскивает слово, — с одним юристом.
По мнению верзилы, шутка удалась.
— Чеши! — хмыкнув, разрешает он.
Знаменский дочитывает какую-то бумагу, откладывает.
— Так. Тут ясно. И последний к тебе вопрос, — говорит он Кибрит. — Томилин засек водопроводные трубы, которые Мусницкий продал «налево». Сможем мы доказать, что они те самые?
— Если на складе осталось что-нибудь из этой партии, вероятно, сможем.
— Вероятно или наверняка? Мне нужен верняк.
— Ну и будет верняк. Даже гвозди, выпущенные в разные смены, отличаются друг от друга! На таких различиях держатся все строительные экспертизы. — Она оглядывается и видит входящего Томина. — Здравствуй, Шурик.
— Привет, бродяга! Ты что-то запропал, — радуется другу Пал Палыч.
— Как вы полагаете, где я теперь живу? В частной гостинице! В настоящих, братцы, подпольных номерах! Дуриком попал, повезло.
— И что там за публика? — торопит рассказ Кибрит.
— Самая разная. Кто приехал лечиться, а в гостиницу не пробился. Кто просто отдыхает от семьи. Этажом выше, например, квартиру снимает директор универсама, поскольку жена и любовница стесняются проживать вместе. В доме напротив — модный ансамбль: говорят по-русски, поют с акцентом. И на той же площадке три девочки веселого поведения.
— Везунчик ты!
— Безусловно. Но вы спросите, кто там правит бал!
— Ну?
— Гражданин Мусницкий! Выдает жильцам ключи, а купюры получает сам.
— Вот проходимец! Значит, скрывает свободные квартиры…
— Все знаю, Паша! У каждого ДЭЗа есть резервный фонд…
— А-а! — произносит Пал Палыч.
— Понял?
— Но я — нет.
— При большом ремонте, Зинуля, полагается отселять жильцов. Но народ у нас терпеливый, при нем можно ломать полы, менять рамы и тэ пэ. Зато некоторые любимцы судьбы, — Томин «подкручивает усы», — имеют комфортабельное пристанище.
— Спасибо, Саша. Отлично поработал. Адреса? — берется Пал Палыч за авторучку.
— Ой, не дам, погоди разорять наш притончик! Соседи у меня отменные. Один в бегах — по линии Томилина, ему пожертвую. А второй… довольно комичный: уголовник в стиле ретро. Явно приехал восстанавливать старые связи. Он хоть и замшелый, а дров может наломать. Мне нужно еще время.
— Сколько?
— Неделя. По рукам?
Пока они договариваются, Кибрит разбирает бумаги: что-то оставляет Пал Палычу, что-то складывает в свою папку. И встает.
— Поостерегайся там, Шурик.
— Погоди, я с тобой. Мне требуются твои штучки для снятия отпечатков.
Кибрит изумленно поднимает брови.
…Ансамбль, «поющий с акцентом», проводит домашнюю репетицию.
Соня и Мусницкий входят в подъезд, поднимаются в лифте на верхний этаж.
— Эта, — показывает Мусницкий на дверь одной из квартир и жмет кнопку звонка. Но прежде чем им успевают отпереть, из другой квартиры — очевидно, на звук лифта — выглядывают, а потом и выскакивают развеселые девицы.
— Дядя Макся пришел! — повизгивают они и с преувеличенным восторгом обступают Мусницкого, чмокают и тормошат.