Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Да что вы мне – не верите? Целую пятилетку коечки рядом стояли!
Бондарь встает и направляется вдоль аллеи. Виктор рядом.
– Теперь рассказывай.
– Искомый предмет забрезжил на горизонте, маэстро! У ребят он, как чувствовал. Есть у меня нюх, признайте!
– Все у тебя есть. Даже много лишнего. У каких ребят?
– Сегодня утром захожу на пустырь, где выселенные дома. Извиняюсь, по малой нужде. И вдруг рядом стреляют! Раз и погодя – второй. Я – на звук. Гляжу: пацанье через забор сигает – и деру, а посреди голуби подстреленные. Еще трепыхались.
– Ну? И ты что?
– Не мог же я гнаться за ними и при народе отнимать.
– Ах, черт!.. В лицо не рассмотрел?
– Нет, со спины. Но, по-моему, одного раньше видел. Приметная спина.
– Какого возраста пацаны?
– Лет пятнадцать-шестнадцать. Мое мнение – возраст удачный. Взрослый мужик понес бы в милицию, совсем малец – маме показывать.
– Дожил. Моим пистолетом мальчишки играют!.. Не у тебя одного, Витек, уши торчком.
– Больше никто не слыхал, ручаюсь…
* * *Виктор ручается не зря: ребята хитро выбрали «стрельбище»: впритык к стройке, где весь день грохот, хуже пальбы.
Это типичный окраинный старомосковский дворик, обставленный домами и сараюшками. Вместе с заборами и палисадниками они создают замкнутое пространство.
– Вон мой колышек, – говорит Томин в ухо инспектору угрозыска из отделения. – Там и перышки целы и кровь. По данным НТО, стреляли с семи – десяти метров.
– Это придется обшарить весь двор и палисадники?
– Придется. А гильзы – не арбузы, провозимся. Хорошо бы без посторонних глаз.
– Займу на стройке спецовки и какой-нибудь теодолит, что ли. Станем «размечать план» будущего котлована.
* * *– А ведь если добуду пистолетик, мне уже другая цена пойдет, а? – говорит Виктор.
– Ты, парень, не забывайся. Помни, кто был – примитивный хулиган.
– Хулиган, – с удовольствием подтверждает Виктор. – Но только не примитивный, маэстро, нет. Про меня хорошо адвокат на суде сказал: истоки, говорит, поведения Виктора Лабазникова коренятся в том, что его природная энергия и фантазия не получили выхода в повседневной жизни. Лишенный, говорит, разумного руководства в юные годы, он встал на путь изощренного хулиганства.
– Это для красоты, Витек. Все твои истоки от зависти, что другие лучше живут.
– Что?!.. Да плевал я…
– Брехня. Допустим, тебе приспичило похабщину изобразить. Ты ведь не забор выберешь?
– Большой интерес – забор. Выберу «Волгу» с иголочки и процарапаю до железа.
– Вот-вот. А почему? Потому что знаешь – никогда у тебя «Волги» не будет.
Виктор порывается что-то сказать.
– Я говорю. Заткнись. Тебя, шантрапу, взяли в серьезное дело. Пойдешь ты по-крупному в одиночку? Нет. Только при мне будешь кое-что иметь кроме срока. Чем торговаться, подумай как с пацанами управишься.
– Ну, маэстро, тут уж моя стихия!
* * *В одном из помещений НТО звучат выстрелы.
– Ну и отдача! Попробуйте, Зинаида Яновна, – эксперт Марина протягивает огромный старомодный пистолет.
Кибрит стреляет в стену для экспериментальной стрельбы – «улавливатель», затем достает стреляные пули, вставляет их в специальный сравнительный микроскоп и разглядывает.
Входит Томин. Кибрит встречает его вопросом:
– Нашли?
– Нашли. Думаю от «ТТ», – он достает упакованные гильзы.
– Но от какого?
– Если в одном микрорайоне в течение десяти дней дважды фигурирует огнестрельное оружие… Где бы присесть? Два часа на четвереньках. – Томин берет пистолет, из которого стреляла Кибрит.
– Экзотический зверь! Здоровые, наверно, дырки бьет.
– Американский кольт.
– А калибр?
– Одиннадцать и сорок три. – Кибрит распечатывает гильзы.
– Откуда вынырнул?
– Один старичок хранил, участник первой мировой. Проверяем для порядка, нет ли за этим зверем грехов… Марина, посмотрите.
Та поочередно вставляет гильзы в другой микроскоп, что-то подкручивает, щурится.
– Да, гильзы «ТТ». Семь и шестьдесят два. С характерными индивидуальными особенностями.
– Зинаида Яновна! Мариночка! Последнее желание Томина! На сегодняшний рабочий день, разумеется.
– Ладно, Шурик, понимаем. Но пулегильзотека… Там возни надолго.
* * *Трое парней-топориков стоят курят, скучают.
Появляется Леша; несет в авоське бутылки с молоком. Поодаль за ним следует Виктор. Парни дают Леше приблизиться.
– Глядите, Леха-Ледокол плывет!
– А где ж твоя флотилия?
Леша оценивает обстановку.
– На приколе.
– Ходят слухи, он задается! – не отстают парни.
– Ходят слухи, она стал очень смелый!
– Соответствует действительности, – говорит Леша.
– Ах, как он грубо разговаривает! Ах, я боюсь.
– Ты что же ребенка обижаешь, Ледокол? За это можно и схлопотать.
– Вообще-то, я против вас ничего не имею. Но, если охота, готов, – он отступает на шаг, аккуратно ставит авоську и принимает боксерскую стойку.
Виктор наблюдает.
– Слыхал? – балаганит парень. – Он на все готов!
– Это очень опасно.
– Для него, разумеется.
– Учтите, бью первым. Такой принцип.
– Ах у него еще и принципы!
Парни надвигаются на Лешу. Короткая схватка, в результате которой один падает, другой хватается за скулу, третий в замешательстве отступает.
– Удар! Еще удар! – «болеет» Виктор.
– Могу быть свободным? – бравирует Леша. – Или желаете еще по порции?
– Отвесь им, отвесь посочней! С горошком! – подзуживает Виктор.
– По-моему, уж сыты.
– В следующий раз возьмем нож и вилку, аппетит будет лучше, – обещают побитые.
Виктор уважительно подает Леше авоську.
– Лихо!
Тот забирает авоську и двигается дальше. Виктор идет радом.
– Первый разряд?
– Был одно время.
– Бокс – штука полезная. Но на улице может подвести.
– До сих пор служил.
– Это пока до серьеза не дошло.
– Что вы подразумеваете под «серьезом»?
– Видишь ли, парень… тебя Лехой звать? Может, будем знакомы? Виктор. – Обменивается рукопожатием с несколько озадаченным Лешей. – Сцепился ты, Леха, со шпаной, они теперь не забудут. Про ножик-то с вилкой поминали не зря.
– Да это треп.
– Сегодня треп – завтра серьез. Вилку, понятно, дома оставят, а нож возьмут, раз плюнуть. И что ты тогда с одним боксом?
– Ну, самбо я тоже немного знаю.
– А если и они немного знают? С чем ты против них выйдешь? Чтобы наверняка?
– Не на жизнь, а на смерть? – усмехается Леша.
– Вот именно.
– Не собираюсь.
– Не зарекайся, Леха. Прицепятся всей кодлой, а тебе характер не позволит хвост поджать, я же вижу.
– И что вы предлагаете? Есть продажный пулемет? Дымовые шашки?
– Три-четыре спецприема могу показать с удовольствием, потренируемся. Будут отлетать, как жареные.
– С какой стати подобная благотворительность?
– А что особенного? Понравилось, как держался, жаль, если дуриком покалечат.
* * *Кибрит «принимает» Пал Палыча и Томина в лаборатории.
– Ну, Шурик, ты не зря ползал под лопухами, а Марина не зря сидела в пулегильзотеке. У пистолета бурное прошлое. Впервые он зарегистрирован как орудие преступления тридцать лет назад.
Томин присвистывает.
– Да, в феврале сорок седьмого. При ограблении магазина из него тяжело ранили сторожа. Поймали их… сейчас скажу: – заглядывает в записи: – «Шайка грабителей обезврежена спустя три месяца. По оперативно-розыскным данным, стрелял один из осужденных – И. Бондарь». Но твердо доказать это не удалось, и «ТТ» не нашли.
– А откуда он первоначально? Неизвестно?