Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Вот об этом комкор Урицкий и вел разговор с разведчиком Зорге, только что приехавшим из Японии. Они сидели в кабинете руководителя Центра — теперь Семен Петрович Урицкий возглавлял разведку вместо Берзина. Рихард давно знал Урицкого — и не похожего на Старика, и в то же время имевшего с ним много общего. Был он такого же высокого роста, как Берзин, но шире в плечах, темноволосый и смуглый, подвижный и темпераментный. Комкор Урицкий был братом того Урицкого, который вместе с Лениным участвовал в октябрьском перевороте и погиб в те дни от руки террориста-эсера.
Рихард Зорге только в Москве узнал об изменениях в руководстве Центром. Он и не представлял себе, что Старик — Ян Карлович Верзин, его наставник и добрый товарищ — вот уже несколько месяцев работал заместителем командующего Особой Краснознаменной Дальневосточной армией, находился где-то рядом, не так далеко от Японии…
Беседа с Урицким происходила в том же кабинете, где Рихард два года назад последний раз говорил с Берзиным. Здесь все осталось по-старому — голый письменный стол без единой бумажки, только громоздкий чернильный прибор возвышался посредине; большой несгораемый шкаф в углу, два кресла, стратегическая карта, прикрытая серо-голубой шторой… Рихард рассказывал комкору о связях, которые он установил в Токио, заговорил о полковнике Отте, о планах использовать его в интересах дела.
— Так ведь это как раз то, что нам нужно! — оживленно воскликнул Урицкий. — Стать доверенным человеком военного атташе — уже одно это сулит отличные перспективы!.. Давайте-ка подумаем над этим вариантом.
В Центре одобрили смелые предложения Зорге, связанные с его дальнейшей работой в Японии, и прежде всего в германском посольстве в Токио. Фашистская Германия теперь тоже входила в непосредственную орбиту деятельности Рамзая.
С Рихардом Зорге согласились также и в том, что ему нужен более опытный радист, и выбор остановили на Максе Клаузене, отлично зарекомендовавшем себя в Китае.
Теперь, когда служебные дела в Москве были закончены, Рихард надеялся, что ему удастся хоть немного отдохнуть на юге, — он столько лет не отдыхал. Но обстоятельства оказались сильнее желаний. Комкор Урицкий внезапно вызвал его и сказал, как бы чуточку извиняясь:
— Вот какое дело, Рихард, тебе надо ехать, и ехать немедленно… Дела. Обстановка осложняется… Но я тебе обещаю — в другой раз поедешь на море обязательно, и на несколько месяцев. Согласен?!
И Рихард Зорге срочно выехал из Москвы, даже не успев повидаться со всеми друзьями. Следом за ним в Токио должен был приехать Макс Клаузен.
После Шанхая Клаузен с Анной несколько лет жили в Советском Союзе, теперь ему опять предложили поехать на нелегальную работу. Он отправился кружным путем — через Соединенные Штаты, Стокгольм, Гавр и дальше в Японию. Поздней осенью 1935 года Клаузен приплыл в Иокогаму. Жена его отправилась другой дорогой — через Шанхай. Съехались они только через полгода.
Зорге и Клаузен, как условились еще в Москве, встретились в маленьком ресторанчике через день после приезда Макса. Рихард тихо сказал только одну фразу:
— Послезавтра в посольстве у ортсгруппенлейтера Ураха в два часа дня, там познакомимся…
Официальное знакомство Зорге с Клаузеном произошло в служебном кабинете у князя фон Ураха, руководителя токийской нацистской организации. Прибывший делец Клаузен явился к нему с визитом, а в это время, будто случайно, Зорге заглянул к своему приятелю. Ортсгруппенлейтер сам представил Рихарду «немецкого предпринимателя», который намерен открыть в Токио экспортно-импортную фирму по продаже автомобилей.
Теперь вся группа «Рамзай» была в сборе. Все, что происходило раньше, можно было считать только прелюдией предстоящих действий. И если вообразить себе громадный незримый театр, то главные герои будущих событий заняли в мизансценах свои места. Начиналось главное действие. Но никто не мог приподнять занавес, чтобы увидеть эту героическую эпопею.
Макс Клаузен, следуя своему опыту в Шанхае, открыл фирму по продаже мотоциклов, но у него обнаружилось столько конкурентов, что Макс чуть не попал в долговую тюрьму, фирма его оказалась на грани банкротства. Вот когда пригодилось Рихарду знание банковского дела, финансовых операций! В течение нескольких дней он сумел ликвидировать прогоравшее предприятие и создать новое. Конечно, сам он при этом оставался в тени.
 
Теперь немецкий предприниматель Макс Клаузен стал владельцем большой светокопировальной мастерской, принимавшей заказы от солидных организаций. Из Германии выписали новейшие копировальные аппараты. Оборудование сопровождали немецкие специалисты, и очень скоро фирма «Клаузен секей» — «Клаузен и компания» — завоевала прочное положение. Текущий счет в банке на имя удачливого дельца Клаузена все округлялся. Тогда Макс, открыл филиал своей фирмы в Мукдене, завел новый счет в шанхайском банке. Банковские перечисления из Китая, Нью-Йорка и Сан-Франциско теперь не могли вызвать ни малейшего подозрения. Получалось, что группа Рамзая к этому времени почти не нуждалась в средствах, поступавших из Центра. Радист Макс Клаузен стал помимо выполнения своих обязанностей заниматься финансовым обеспечением группы.
Возникновение фирмы «Клаузен секей» имело большое значение еще и потому, что светокопировальная мастерская сделалась источником получения важнейшей информации. К услугам фирмы обращались конструкторские бюро крупнейших военных заводов Мицуи и Мицубиси, где строились танки, корабли, самолеты. Обращались за технической помощью представители морского флота и даже некоторые отделы японского генерального штаба. При соответствующем напряжении мысли можно было установить, в каком направлении идет техническое оснащение японской военной промышленности. Иногда среди бесчисленных рулонов с чертежами малозначащих деталей появлялись вдруг технические чертежи, представлявшие немалую ценность.
Между тем политическая обстановка в Японии все усложнялась. В конце февраля 1936 года в Токио вспыхнул профашистский мятеж, организованный военными кругами. Он ускорил дальнейшую фашизацию страны, которая неуклонно шла к войне…
26 февраля перед рассветом солдат пехотной дивизии, расквартированной в Токио, подняли по тревоге, будто бы для ночных учений. Всех их снабдили боевыми патронами. Но солдат не повезли за город, как это делалось обычно при ночных учениях, а послали в район Кодзимати, где располагались правительственные учреждения, парламент, резиденция премьер-министра. С помощью этих солдат офицеры-мятежники захватили правительственные учреждения, окружили императорский дворец, не осмеливаясь, правда, проникнуть внутрь, и вступили в переговоры с представителями военного командования. Офицеры, сторонники решительных действий в японской политике, поддерживали принцип «императорского пути». Военщина одобрительно отнеслась к путчу. Военный министр генерал Кавасима не замедлил распространить листовки мятежников по всей армии. Кроме того, отдав приказ о введении военного и осадного положения в стране впредь до ликвидации путча, генерал включил в состав вооруженных сил охраны порядка также и мятежные части.
Тем временем организаторы путча — 22 офицера — во главе тысячи четырехсот солдат продолжали бесчинствовать. Мятежники изрубили в куски министра финансов Такахаси, хранителя императорской печати адмирала Сайто, генерального инспектора Ватанабе, тяжело ранили камергера дворца Судзуки. В городе распространился слух, что убит и премьер-министр Окада. Император Хирохито выразил по этому поводу свое соболезнование, изуродованный труп премьера собирались уже хоронить, все кланялись его портрету, но перед началом траурной церемонии Окада сам явился на свои похороны…
 
Оказалось, что мятежники приняли за премьера его секретаря, полковника Мацуя. Сам же премьер Окада укрылся в тесном, как сундук, убежище, построенном на случай землетрясения…
Происшествие с премьером произвело большее впечатление, чем сам мятеж. Начались сложные уточнения отношений. Император своим рескриптом уже объявил Окада мертвым, тогда как на самом деле премьер был жив. Но ведь император, сын неба, не может ошибаться… Такого не бывало еще в истории японского двора. Тогда виновником объявили самого премьер-министра, который посмел обмануть императора, ввел его в заблуждение и посему должен уйти в отставку вместе со своим кабинетом. Как раз этого-то и добивались военные круги.