Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Свои сообщения корреспондент «Шанхайских новостей» должен посылать в частный адрес — служащему железной дороги, с которым близко знаком Ходзуми Одзаки.
Рихард согласился с предложенным вариантом, но только дополнил: одновременно с информацией Каваи должен посылать открытку еще и какому-то другому лицу. Это будет сигналом, что письмо Каваи отправлено из Мукдена. Если письмо задержится — надо быть настороже. Сам Одзаки за письмами ходить не должен, для этого надо подобрать человека.
Был конец октября, когда Каваи Тэйкити уехал в Мукден по заданию Джонсона. Прошел всего только месяц, как началась оккупация Маньчжурии, а доверенный человек Рихарда Зорге уже получал информацию от… начальника штаба Квантунской армии.
Первое же письмо, полученное от Каваи, показывало, насколько серьезный характер принимают события в Маньчжурии. Квантунская армия, приведенная в боевую готовность, расширяет зону оккупации и продвигается к границам Советского Союза и Монгольской Народной Республики. Командование Квантунской армии обратилось к правительству с предложением создать в Маньчжурии самостоятельное государство, независимое от Китая. В Токио это предложение встречено одобрительно. Командующий генерал Хондзио постоянно совещается с представителями японского генерального штаба, а также с посланцами военного министра генерала Араки.
После первого сообщения от Каваи долго не было вестей — ни писем, ни предупреждающих открыток. Все выяснилось несколько позже — начальник штаба Квантунской армии Итагаки тайно покинул Мукден, и Каваи лишился источника информации. К следующему пространному письму было приложено несколько газетных вырезок. В них сообщалось о похищении бывшего китайского императора Генри Пу-и, последнего императора Пинской династии. Пу-и было пять лет, когда революция сбросила его с трона. Двадцать лет он был не у дел, жил в Тяньцзине, а теперь им вдруг заинтересовались японцы.
Второго ноября в тяньцзинской газете «И-ши» появилась сенсационная заметка: «Новый мэр Мукдена и начальник особой японской миссии полковник Доихара тайно прибыл в Тяньцзин. Он разрабатывает план похищения бывшего китайского императора Пу-и, как известно, живущего в Тяньцзине».
Следующая вырезка была помечена 4 ноября 1931 года. Китайская газета под заголовком «Тайный визит Доихара в Тяньцзин» сообщала новые подробности о визите японского разведчика в Тяньцзин:
«Полковник Доихара прибыл в Тяньцзин по приказу военного министра Японии генерала Араки, чтобы убедить Пу-и создать и возглавить независимое правительство Маньчжурии».
Еще через день та же газета извещала о новой сенсации: «Бывшему императору Пу-и доставили корзину с фруктами, где оказались две бомбы, которые, к счастью, не взорвались. Одновременно Пу-и получил несколько угрожающих писем от штаба тайного общества „Железа и крови“, от тяньцзинского отдела китайской компартии и от других неизвестных лиц».
Здесь же сообщалось, что в Тяньцзине были беспорядки, возникла перестрелка, но японское консульство известило бывшего императора: оно примет особые меры предосторожности, которые не позволят совершить покушение на его жизнь. «Тем не менее Пу-и предпочитает не выходить из своего дома», — писала газета.
И наконец, последнее сообщение:
«Вчера в три часа дня небольшой японский катер ушел вниз по реке, имея на борту нескольких штатских лиц и группу сопровождающих японских солдат. Предполагают, что на этом катере был похищенный бывший император Пу-и. Он был тайно увезен в автомобиле на пристань, откуда на катере в сопровождении вооруженных солдат под командой полковника Доихара бывший император доставлен на японский пароход „Имадзи Мару“».
В той же газете еще маленькая информация:
«Вчера на улице Тяньцзина подобран труп сотрудника газеты „И-ши“, автора информации о похищении Пу-и. Виновных в убийстве обнаружить не удалось».
В дополнение к приложенным газетным вырезкам Каваи информировал Зорге о встречах корреспондента Такеучи с полковником Итагаки. Начальник штаба был раздражен тем, что вся эта история просочилась в печать, однако результатами операции в Тяньцзине остался доволен. Доихара до смерти запугал робкого экс-императора. Тот стал сговорчивее после психической обработки, проведенной Доихара. Полковнику Итагаки не стоило большого труда уговорить Пу-и покинуть Тяньцзин и найти убежище на японском пароходе «Имадзи Мару». Потом он оказался в Маньчжурии…
 
Прошло еще некоторое время, и в Шанхае стало известно, что японский правительственный кабинет обсуждал в Токио вопрос о создании государства Маньчжоу-Го. Докладывал военный министр Араки. Кабинет согласился с предложением штаба Квантунской армии поставить во главе правительства Маньчжоу-Го прибывшего из Тяньцзина императора Пу-и.
Информация к Зорге шла из штаба Квантунской армии. По данным, поступившим из других источников, стало известно также и отношение американских правительственных кругов к маньчжурским событиям. Японский посол в Вашингтоне информировал своего министра иностранных дел о том, что американцы не имеют ни малейшего намерения протестовать против создания нового государства, тем более они не станут требовать созыва конференции девяти держав. Американская реакция поощряла японскую агрессию на границах Советского Союза. Каким образом? Это тоже должны были узнать в Москве.
На политическом горизонте на Дальнем Востоке все больше сгущались тучи. Они шли из-за моря, со стороны Японии, и именно там, под грозовыми разрядами возможной войны, должен был находиться Зорге. Он поехал туда через два года после «мукденекого инцидента».
  
5. РАСКРЫТЫЙ ЗАГОВОР
 
Он лежал на колючей проволоке, на шипах, которые вонзались в тело, и не было сил, чтобы сползти, упасть с этих проклятых качелей… Страха тоже не было, он иссякал по мере того, как человек терял последние силы. Теперь оставалась только боль, от которой мутилось сознание. Рихард часто впадал в беспамятство, и тогда он куда-то проваливался, его обволакивал вязкий мрак, он уже ничего не чувствовал, не сознавал.
Затем сознание ненадолго возвращалось, а вместе с сознанием опять приходила жестокая боль. Рихард уже не мог поднять сникшую голову и, когда открывал глаза, видел под проволокой собственную ногу с неестественно вывернутой ступней и руку с раскрытой ладонью. На скрюченных, неподвижных пальцах застыла кровь. Сначала она была красной, затем порыжела, стала коричневой. Его тело больше не принадлежало ему, было чужим, как этот кол проволочного заграждения, покосившийся под его тяжестью. Лишь чуть теплилось затухающее сознание, мерцали мысли, изорванные, как и его тело.
Иногда его сухие губы шептали: «Боже мой! Боже мой!..» Но ему только казалось, что он шепчет. Это был стон. Он глухо стонал, так же как сосед, лежавший рядом в воронке. Тот затих на вторые сутки, а Рихард все лежал на колючей проволоке, и шипы впивались в него, как иглы терновника в венке Страдальца… Христос шел на Голгофу… Почему на Голгофу? Эта высота называется «304», а может быть, Мортом, которая прикрывает Верден, и солдаты цепью идут на свою Голгофу. Бросаются в атаку и отступают, снова идут, гибнут; только немногие возвращаются в траншеи. Так из недели в неделю, из месяца в месяц. Проклятый Верден!
Иногда солдаты купаются в Маасе на самом переднем крае и тогда не стреляют друг в друга — таков уговор без слов. Потом уходят, и все начинается снова… Солдата убивают лишь в униформе…
Вероятно, тысячи полегли здесь, у высоты «304», где крестьяне сеяли хлеб, а теперь убирают мертвых. А всего под Верденом убито миллион людей… Рихард не видит той высоты, к которой рвались немецкие цепи, высота где-то справа. Голова Рихарда висит недвижимо, и он может видеть только кованую подошву своего ботинка. Но Рихард знает: высота дымится днем и ночью, как незатухающий вулкан, и начнет извергать пламя, как только германские солдаты пойдут в атаку. Но почему он здесь — Рихард Зорге, капрал 91-го стрелкового полка? Почему он лежит на проволочном заграждении, на ничейной земле, которую простреливают с обеих сторон, где рвутся шальные германские и французские снаряды? Отец хотел сделать Рихарда коммерсантом, а из него сделали солдата. Ему двадцать лет, а он уже третий год на войне.