Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Тут я почувствовал, что обкрадываю все человечество. Продержится ли оно, выживет ли, если эссе появится на день позже?
– Я вас очень прошу, Юджин. Я обещал Кэти, что приеду с приятелем. Там будут папаша с сестрой… зануды дикие! Удружите, Юджин! – Я чуть не рыдал.
– А как вы меня представите?
– Как моего партнера по радиофирме, испанца по национальности.
Моя напористость и жалобный тон сделали свое дело, он скинул халат и предстал передо мною в белой сорочке и при галстуке (в дороге он рассказал, что Чехов садился за письменный стол, одевшись, как на заседание земской управы, тщательно выбрившись и отманикюрив ногти, – оказывается, только таким образом можно достичь чудес в творчестве).
Наша “газель” словно убегала от погони, мы лихо мчались по автостраде в сторону Брайтона, моя нога так жала на акселератор, что я боялся продавить днище. Вдруг что-то полетело под колеса, и я услышал мягкий стук.
– Кошка! – застонал Юджин. – Вы убили кошку!
– Не может быть! – Я чуть не выпустил руль.
– Это ужасно, это просто ужасно! – Он закусил свою лапу и затряс головой, словно старая баба, причитающая у гроба покойника.
Боже мой, кошка! Что же я наделал? Как не заметил бедняжку! Дурной знак, очень дурной! Интересно, какого она цвета? Черного? Но разве я виноват? Я и не видел, как она метнулась под колеса. Что за глупая кошка, вздумалось же ей перебегать автостраду! И именно под мою машину – ведь я люблю кошек. Я люблю, а Римма терпеть не может (“Вечно всюду гадят, о этот запах!” – “Я сам буду за ней ухаживать, поставлю ящик с песком в уборную. Мне нужна кошка, Римуля, меня успокаивает, когда в доме кошка. Она словно забирает у меня нервные токи, ее можно гладить, класть рядом…” – “Тебе нужна кошка или я?” – “Странный вопрос!” – “Я не могу жить в одной квартире с кошкой!”) – вот и весь сказ, Алекс, и не спорь, мало ли что ты любишь? Кошка перебегала дорогу и была убита. Вот и все. Аминь!
Слева уже остался городишко Гилфорд, когда вдруг со скоростью света меня обошла полицейская машина, грозно просигналив “стоп”.
– Извините, сэр, вы превысили скорость! – Ненависть из бобби перла, как пар из кипящего чайника, но установленные законом правила приличия придерживали ее крепкой уздой.
– Сэр, – я тут же выкатился из машины, как колобок, и униженно запрыгал вокруг полицейского (синдром Мекленбурга, где милицейский жезл приводит в трепет любого водителя, не имеющего спецсигналов, превращает в рабскую душонку). – Извините, сэр, ради Бога, сэр… у меня ребенок!
– Какой ребенок? В машине?
– В Брайтоне… жена родила несколько часов назад… – барахтался в навозе находчивый Алекс. – Она рожала так трудно… столько пришлось пережить…
Я так старался, что еще минута – и родил бы сам, видел бы меня в этот момент дядька, видел бы, как выделывает Алекс кренделя вокруг величественного, как памятник, полицая, – непременно сказал бы: “А что я всегда говорил? Молодец, Алекс! Уж, хитроумный уж, всегда вывернется из любой ситуации, выползет из самой темной задницы!”, а наставник Философ, пожевав ошметок ливерной колбасы, поднял бы граненый стаканчик: “Ты молоток, Алик!”
– Мальчик или девочка? – Бобби был наивен и честен.
– Сын! – заорал я фальцетом. – Извините меня, сэр!
И он снисходительно махнул рукой, пропуская нас дальше. Часы показывали половину шестого, и Болонья уже наверняка подкрадывался к “Морскому орлу”.
В Брайтон “газель” ворвалась в шесть тридцать, пот лил с меня градом, пришлось достать “ронхилл” (“бей в барабан…”) и обмочить им чресла, дабы не бросать вкусную кость коту Базилио и лисе Алисе, которую они радостно глодали бы целый вечер: “Ох уж эти вонючие кенгуру-австралийцы! ”
Прибыл я с тяжким чувством: кошка + полицейский =? Что знаменовало сие? Кому из нас? Мне или Юджину? Бедная кошка, угораздило же тебя, Алекс! Хватит, не думай об этом, думай об операции, впрочем, что в ней сложного? Болонья без тебя установит контакт. Почему Центр прямо не написал, что Болонья проведет беседу с Юджином? Конспирация? Успокойся, ради Бога, тебя ждут любимая женщина и ее почтенные родственники, смени пластинку, Алекс, поставь… как это? “Пою тебя, бог любви Гименей, ты благословляешь невесту с женихом!”, а еще лучше произнеси несколько раз и обязательно шепотом: “Когда лошадь украдена, слишком поздно запирать конюшню”. Когда лошадь украдена, слишком поздно запирать конюшню. Вот так.
 
Кэти встретила нас в платье из серебряного атласа с вышитой диадемой у левого плеча, потоки алых кораллов стекали с открытой шеи на белые груди, она сияла суперочаровательной, сногсшибательной улыбкой, с трудом удерживаясь от вполне уместного из-за моего опоздания площадного мата.
Базилио прошипел нечто невнятное на кошачьем языке и отвернулся, показав затылок, на котором среди стога седых волос светилось белое пятнышко, напоминающее зад кота (оно вместе с усами и подтолкнуло в свое время на кличку), сестрица же Алиса не сводила с меня ненавидящих глаз, словно овчарка, еще не решившая, в какую часть тела вцепиться, – вся ее лисья морда от злости сморщилась в одну большую улыбку, в которой и нос, и глаза, и уши разбегались в разные стороны.
– Прошу прощения, у нас по дороге спустили оба колеса… пришлось заехать в сервис…
Базилио посмотрел на меня так, словно я только что выпрыгнул из кровати девочки Мальвины.
– Да, да, полковник, сразу два колеса! Присутствие незнакомого человека (Юджин уже метал бисер перед полковником на полную катушку) несколько разрядило обстановку. Мы спустились к “газели”, и пинкертон Базилио начал тут же разглядывать и щупать колеса, чуть ли не облизывая их своим шершавым языком.
– Что-то колеса старые… неужели такие продаются? – Но я даже не удостоил его ответом.
В машине Юджин на своем ломаном английском рассказал анекдот [84] , его никто не понял, но все для приличия ржали.
“Морской орел” призывно горел цветной рекламой, и через витрину я увидел фигуру Болоньи, засевшего на стульчике у стойки бара. В фойе всю нашу гоп-компанию встретил метрдотель и повел к столу с зажженными зелеными свечами. Проходя бар, я встретился взглядом с Болоньей – он повел глазами в сторону туалета. Метр усадил нас за стол, а я вернулся к бару и пошел по коридору, слыша за собой топот самых надежных в мире “скороходов”.
В уборной было пусто и покойно, Болонья указал мне на кабину, куда я и вперся, снедаемый любопытством и страхом. Болонья тут же влез в соседний отсек и подсунул мне под кабину конверт, в котором лежало послание. “В целях обеспечения безопасности мы планировали провести беседу с “Контом” на судне в районе Брайтона, – расшифровывал я. – Однако случилось непредвиденное: сегодня утром загорелось машинное отделение, и на судне много пожарных и полиции. Вам предписывается доставить “Конта” под благовидным предлогом в порт Кале (Франция), где в данный момент находится другое наше судно. От Брайтона до Кале несколько миль, поэтому предлагаем вам обеспечить доставку “Конта” на яхте “Регины”, используя все необходимые для этого средства. Яхту следует поставить на причале № 4 порта Кале, у Голубой набережной. В контакт с вами там вступят по паролю: “Сегодня на море 2,5 балла, не правда ли?” Отзыв: “По-моему, три”. Подпись…
Боже мой, такого не бывало в моей безумной жизни: заделана была высочайшая подпись самой Бритой Головы, беспрецедентный случай, приказ летел почти с самого верха, руки по швам, Алекс!
Болонья уже исчез из кабины, а мне, пораженному неожиданным указанием, сам Бог велел воспользоваться счастливым случаем и задержаться на толчке подольше.
 
Кошка, несомненно, была черной, настоящая черная кошка, проклятая служба, сумасшедшая баба-разведка, все переворачивающая с ног на голову, типичный случай в оперативных традициях Монастыря: детальный план, тщательная подготовка, взвинченные нервы, а в последний момент все лопается к чертям, все летит вверх тормашками, суета, и новый приказ, и каждый умирает в одиночку. Яхта в порядке, до Кале ходу часа три, погода вполне на уровне… Смогу ли я уговорить Юджина прогуляться в Кале? Проблема номер один. Чем все это может закончиться? Вопрос. Если Юджин согласится, то все будет шито-крыто. А если отметет предложение? Допустим. Но если он выдаст Алекса, худо придется его деткам, он ведь не дурак. А если отметет и возникнет скандал? Не пришлось бы рвать когти из Альбиона.