Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Обезумевшие от ужаса рыбаки побросали тычки и ударили веслами восвояси.
Больше приведение не появлялось, но рыбалка кончилась. Мужиков теперь нельзя было выгнать на озеро.
– Народ сказывает, – выплевывая семечковую шелуху, закончила свой рассказ Устинья Сергеевна, – што много лет назад в нашем озере брат брата загубил... Топором по темечку. Девку, вишь, не поделили... Давно дело было. Еще при толстом царе... (Так в деревнях тех лет частенько называли дородного императора Александра Третьего). Мой-то Адам Иваныч знат. Он тутошный. А я понаслышке. Я с другого села взамуж пошла. За двести верст Адам-то меня высмотрел и просватал...
– Что ж его так далеко носило?
– По молодости – ватажничал... Зимой на Чаны неводить ездил. Тамотка и высмотрел меня... Квашина деревня моя родная. Может, слыхали?..
Устинья Сергеевна стряхнула с подола шелуху на пол и взялась за веник.
– Кушайте, гоститесь...
– А раньше видение появлялось? – спросил Игорь.
– Бывало, сказывали... Шабер Степан Коньков баит: было видение в двенадцатом году, поди-ка... Когда расейские к нам переселялись...
– А после? – поинтересовался я. – При советской власти не случалось?
– Нет, не слыхать было.
– Гм... Ну, все же Адам Иванович человек бывалый. Неужто и он боится невесть чего?
– Адам-то? Первой вроде шибко испужался... А после пообвык. Я вам по секрету скажу, как вы есть торговый человек: ставит Адам сетешки... Ставит, но от мужиков таится, потому мир решил – рыбу до водосвятия не ловить! Совсем наладили за попом посылать, однако сельсовет вдыбки встал: нипочем не разрешает председатель-то наш!.. В РИК гумагу послал. Ответ ждет... Мужики ни туды ни сюды, а мой-то – бедовый! Ставит ночью...
С гордостью Устинья Сергеевна добавила:
– Адам Иванович – первый рыбак на всюю округу! Рази ж он утерпит? Ну, извиняйте, мне сходить неподалеку надо. Соседка хворая. Проведать да по дому помочь. Вернусь вскорости, паужнать будем...
Она накинула на плечи цветастый полушалок, и мы остались вдвоем с Игорем. В руках Игоря был неведомо как сюда попавший толстый том журнала «Мир Божий» за 1896 год.
– Есть что-нибудь про привидения? – осведомился я.
– Нет... Я про охоту читаю. Охота на тигра на Амуре. Какой-то Фокин написал.
И снова погрузился в чтение. У меня было время поразмышлять.
Вскоре вернулась хозяйка, и мы поужинали. Устинья Сергеевна стала готовить нам постели.
– Адама-то не ждите... Адам поздно вернется...
Я предложил Игорю прогуляться перед сном.
– Игорь! У меня к тебе просьба: ночуй сегодня на берегу.
– Опять, чтобы комары ели? А вы?
– А мне, дружище, придется спать дома на кровати...
– Это не по-товарищески!
– Да. Но так нужно, Алексеевич. Очень нужно!
– Значит, не спать?
– Спать, но слышать все.
– Ружье можно взять?
– Ни в коем случае! И свой «смит» спрячь дальше, чтобы никто не видал. А ночуй в конце огорода. Там у Адама Ивановича лодки стоят... Пристань...
Я ждал опять стенаний, но Игорь ответил служебно:
– Слушаюсь!
Поздней ночью вернулся Адам Иванович. Я проснулся и вышел в кухню покурить. Адам Иванович ел жареного карася. Не приглашая меня к столу, спросил недовольным тоном:
– Чо это племяшу-то взбрендило ночевать у воды? Добро бы на сеновале, а то у самого комарья!
– Да я отговаривал мальчишку, но разве справишься? Говорит: скоро в армию возьмут. Нужно закаляться... Все время спит на улице.
– Чудак-рыбак! Ну, товарищ заготовитель... Говорил с народом... Всяко убеждал: поедемте, дескать, поставим сети на пробу теперь же. Без водосвятия, значит. Куда там! И слышать не хочут! После попа, говорят. А с попом-то еще неизвестно, как получится. Сельсовет не согласен, а по нынешним временам – они сила!
– И не говори, Адам Иванович! Это хорошо, что у вас хоть ячейки-то нет!
– Миловал господь бог! – ответил Адам Иванович, но довольно мрачно добавил: – Но все одно – появится... Они нонче, ячеишные-то, что грибы после дождя. Докатится и до нас. Даром, что далеко живем.
– Докатится, – безнадежно махнул я рукой.
Оставив сковородку и графинчик, Адам Иванович изучающе посмотрел мне в лицо.
– А вы, товарищ... Извините: из каких будете? Папаша-то жив аль нет? С лица-то вы, вроде, не из нонешних...
– Отец успел уехать в Харбин, а я... задержался... Служил... И папа тоже служил...
Он удовлетворенно кивнул.
– Понятно! Так мне и думалось. Ну и то щастье, что жив остался. А у меня сынок... сгинул. Сколь я ему говорил: не лезь ты в энту свару! Красные, белые... Ладно, что было, то прошло. У меня к тебе такой вопрос... Да садись. Может, по одной пропустим?
– Нет, спасибо.
– И хорошо. Хоть и заготовитель, а смолоду привыкать не след... У меня к тебе такой вопрос: можно так, чтобы контракт заключить, а никто не знал? А? Ни мужики, ни сельсовет... Штобы не свидетельствовать, значит?
– А почему тайно, Адам Иванович?
– Да ить... Скажу вам по откровенности: думка у меня уйти отсюда... В город намереваюсь. А там каку-никакую торговлишку развернуть...
– А деньжонки имеются?
– Не без того... Однако не зря сказано дедами – «принуждение не в осуждение, а и честь»... Лето-то нынче рыбное... А я один за всюё деревню отловлю...
– А годы, Адам Иванович?
– Какие мои годы?
– Сколько возьметесь добыть рыбы?
Он назвал потрясающую для одного рыбака цифру.
– Это я еще с оглядкой, дорогой товарищ! А может, и удвою. Не хвалясь скажу. Супротив меня все прочие так, мелкота! Не рыбаки, а горе одно! Аванец мне не надобен. Сам видишь – живу не тужу... А может, тебе деньги нужны? Ты говори, не стесняйся. Выписывай на меня аванец, а забирай себе! Давай, давай, не сомневайся!
И мы заключили секретный контракт.
Рано утром Адам Иванович, собираясь на покос, сказал мне:
– О других ты не думай! Со мной дружбу не теряй, а рыбаки, верное слово, не поедут на озеро... И времени не трать зря... Езжай себе с богом! Вот баба моя вас покормит – и езжайте...
– Что ж... попрощаемся, Адам Иванович... Будьте здоровы! Ободняет – тронусь и я...
– И хорошо. – Он стегнул по лошади.
Вскоре пришел Игорь. Лицо его было усеяно желваками и чудовищно распухло.
– Игорь! Когда ночью появился на берегу Адам, был ли на нем рыбачий фартук?
– Н-нет!.. Нет, фартука не было.
– А в руках что было?
– Весло... А что?
– На озеро он не ездил?
– Нет. Он очень удивился только: почему я сплю здесь, на берегу. И пошел к дому обратно... А уток на озере – сила! Всю ночь крякали!
После завтрака Игорь снова взялся за «Мир Божий», а я сказал Устинье Сергеевне, что схожу перед отъездом «отметиться» в сельсовете.
Нужно было познакомиться с некоторыми рыбаками.
Владельцем первой указанной мне рыбацкой хаты оказался Евстигней Матвеевич, жердеобразный мужик-ревматик. Я попал в момент крайнего обострения семейных отношений.
– Опять нажрался! – кричала на верзилу его жена, – Маньке обутки новые нужно; у мине пальта нет, третью зиму в тюфайке провожу! Сам только что не в лаптях ходишь, а в опорках! Прорех полна изба, а он, видишь ты... Чтобы тебя чума забрала вместе с лысым чертом вашим!
Она повернулась ко мне с глазами, полными слез.
– Иде же энто видано такое, товарищ заготовитель?! Пьют без просыпу мужики! А все лысый, хозяин-то ваш. Вечор полбутылки принес. Истинно говорится – пропойцы! Тьфу на вас всех!
Рыбацкая жена схватила помойное ведро и, расплескивая зловонную жижу, помчалась на двор. Высокий молчал, отвернувшись в сторону.
Во второй избе повторилось почти то же самое. И тут поминали «лысого черта».
И в третьей хате. И в четвертой жены рыбаков поносили Адама Ивановича...
Председатель сельсовета на мои осторожные расспросы ответил только, что Адам Иванович «мужик справный и оченно способный»... К чему способный, председатель не пояснил, а расспрашивать было нельзя. Заготовитель всегда любопытен только по части коммерческой. Не больше.