Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Значит, он тоже был в ресторане? А драка из-за чего?
Девочка вновь заплакала.
— Этого еще не хватало! — Мать протянула ей носовой платок. — На, вытри слезы. — Но дочь бросила платок на пол.
— Разве так можно? — Бабаев поднял платок. — Смотри, какой здесь хорошенький крестик, — и показал на метку в углу. — Это ты вышивала?
Девочка стала молча разглядывать крестик.
— Как же ты теперь с ней будешь? — участливо спросил капитан. — Не возить же каждый раз с собой на работу. Может, помочь в садик ее устроить?
— Да нет, к соседям определю. Хорошие люди.
— К Рауфовым, что ли? — догадался Бабаев.
— Вот именно.
На вопрос: из-за чего началась драка — Сабурова так и не ответила.
  
7
 
«Уазик» сорвался с места, будто застоявшийся конь. В кабину ворвалась струя холодного воздуха. Леднев закрыл стекло, чтобы Гулямова не продуло еще больше.
— А знаете, — вдруг сказал геолог, — я никогда не был в Ленинграде…
— Вам трудно говорить, — попытался остановить его майор.
Но Гулямов решительно продолжал:
— Да, никогда там не был. Однако могу подробно рассказать об Эрмитаже и Таврическом дворце, Исаакиевском соборе и Александринском театре. Я знаю, что Петровские ворота в Петропавловском соборе были первоначально деревянными, а потом заменены каменными. Могу назвать дату: тысяча семьсот восемнадцатый год. Построены по проекту инженера Трезини.
Тогда мы работали на Памире. Сенина застиг обвал. Пять суток провел он в каменном плену, едва разыскали его. А вышел и говорит: «Назовем это место Петропавловской крепостью».
Отец Юрия Васильевича был архитектором. Его имя часто называли в ряду таких известных зодчих, как Никольский, Гегелло, Кричевский, по проектам которых еще в двадцатые годы в Ленинграде начиналось новое строительство. Сенин унаследовал от отца любовь к искусству, мог часами рассказывать о родном городе. И мы были благодарны ему за это…
Гулямов снова закашлялся и вдруг сдавил руку Ледневу:
— Мне не верится, что его больше нет в живых.
Правление колхоза разместилось в новом здании с разрисованными под мрамор колоннами. На ступенях сидели двое. Тот, что помоложе, держал в руке кепку.
— Чья машина? — Бабаев показал на грузовик.
— Моя. — Ответил пожилой.
— Сейчас разберемся, — предупредил капитан. — Далеко не уходите.
Шофер Султанов вел себя спокойно, как человек, которому нечего скрывать.
Да, он отвез геологов на Орлиную. Потом ужинали в Сечиноре. Кадыров встретил дружка, угощал в ресторане. Как называл? Митькой. Драка действительно была… По пьянке. Машину заправлял, однако ехать не собирался. Честно говоря, не смог удержаться, заказал себе пиво.
Потом поехали к чайхане, там и переночевали. В пять тридцать утра хотели было уезжать, а тут распоряжение: кто порожняком — загружаться хлопком. Так попали в колхоз. Митька с ними не поехал.
— Геологи, которых вы оставили на Орлиной, убиты минувшей ночью, — сказал Бабаев.
— Убиты? — изумился Султанов.
— А теперь опишите Митьку.
Султанов наморщил лоб.
— Брюки серые, в полоску. Одет в желтую рубашку…
«Все запомнили эту рубашку!» — подумал капитан.
  
8
 
Пауза затянулась, а Голубев все молчал.
За это время Музаффар-заде успел вспомнить недавний разговор с матерью. Слышимость была плохая, в телефонную трубку врывались какие-то помехи. Но одну фразу он все-таки уловил: «Может, орлу подрезали крылья?»
Он давно собирался к ней, в Рушан, да никак не удавалось выполнить обещание. Вероятно, это имела в виду старушка.
Родной дом стоял на высокой горе, окруженный густым абрикосовым садом. Днем здесь пряталось солнце, а ночью перевитые ветви деревьев, словно неводом, черпали звезды.
Музаффар-заде пытливо взглянул на сидевшего перед ним человека. Вот кто, похоже, всю жизнь бредет с перебитыми крыльями.
 
— А несколько дней назад я случайно обнаружил в книге записку, — наконец произнес Голубев. — «Сказка! — было написано в ней. — Поздравляю тебя
с наступающим праздником. Желаю всего наилучшего. Что-то в последнее время ты перестала мне отвечать. Или что-нибудь у тебя стряслось? Если ничего, то я буду рад. Черкани. Беспокоюсь. Юра».
«Сказка…» Это я могу называть ее сказкой. Могу называть какими угодно ласковыми именами, но никто другой не имеет права. Никто, кроме меня.
«Поздравляю тебя…» Почему тебя, а не вас? Почему поздравляю? Почему она должна отвечать? И ведь отвечала!
Не знаю, с каким праздником поздравляли Веру. В записке ни даты, ни адреса.
Тогда я просто лишился рассудка и написал такое письмо: «Верочка, и до чего же я, оказывается, ошибся в тебе…» Я просто не знал, что делать.
А может быть, эта записка и не ей. У меня мелькнула об этом мысль, но уже потом, когда отправил письмо.
Эта записка… Такой неуютной показалась мне наша квартира, все, что напоминало о Вере. Весь день ходил как больной и не мог заснуть. Наутро снова принялся уговаривать себя, что записка адресована не Вере. Ничего из этого не вышло. Тогда стал иначе осмысливать все, что в ней написано. Ну и что, если «сказка»? Это мог написать приятель, один из тех, с кем она работает вместе.
Тут я вспомнил, что начальника геологической партии зовут Юрием Петровичем. Отлично его знаю: у него жена, дочь. Как это я сразу не догадался? Неужели он?!
Сразу вспомнилось, что этот май она проводила дома, не была в горах. С апреля работала над диссертацией, целыми днями просиживала в библиотеке. Она еще не защитилась, дописывала какие-то главы. Значит, эта записка ей. У них была переписка. Тайная, которую от меня скрывали.
И тогда я не выдержал: бросил все и помчался в горы. Мне было необходимо все выяснить до конца.
Теперь напротив Бабаева сидел Кадыров. Он положил руки на колени и словно замер.
— Фамилия, имя?
— К-кадыров. С-сахиб. — Он слегка заикался, если начинал волноваться. Одна бровь у Кадырова поднялась, обнажила багровый рубец.
Был судим, приговорен к трем годам лишения свободы за хулиганство. Наказание отбыл. С прошлого года работает подсобным рабочим в геологической партии.
— Вчера вечером вы были в ресторане. С кем сидели, по случаю чего?
— Я, Султанов и Митька Тля… Едем мы, а тут человек голосует на дороге. Остановились, он — в кузов. Вот-те и раз: Митька! Много лет не виделись.
— Как его фамилия? Где познакомились?
— Не знаю. Тля и Тля. Вместе отбывали наказание.
— Где он теперь живет? И что делал в горах?
— Не знаю. Спрашивал, как я живу. Х-хорошо, отвечаю. Вот сегодня получили зарплату. А он г-говорит: тогда угощай.
— В каких отношениях вы были с геологом Сениным? — Этот вопрос явно озадачил собеседника капитана.
— В х-хороших.
— А с Верой Васильевной Голубевой?
Кадыров окончательно растерялся.
— Они оба убиты. Теперь вы понимаете, почему нас интересует Митька Тля?
В глазах Кадырова застыл страх.
— Но я п-правда больше ничего о нем не знаю.
  
9
 
Вернувшись в управление, майор Леднев убедился, что помощники зря времени не теряли. Прежде всего он познакомился с результатами дактилоскопической экспертизы. На бутылке, которой был убит Сенин, следы не сохранились. А вот на раскладушках были обнаружены отпечатки пальцев, принадлежавших разным людям, в том числе рецидивисту Рослякову Дмитрию Ивановичу. После отбытия наказания в декабре прошлого года он выехал в Андижан.
 
Судебно-медицинская экспертиза определила, что у Сенина была кровь первой группы. Между тем на бутылке, которую приобщили к делу, оказались и несколько капель крови второй группы. Возможно, убийца поранил руку?