Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Бортрадист рядовой Резниченко привычно выстукивает позывные. У него смешно топорщатся вихры, будто специальная система для улавливания радиоволн. Губами повторяет сигнал.
«Вас слушаем!» — отвечает застава.
«На границе без происшествий!» — сообщает самолет и, не сбавляя скорости, проносится мимо.
Река внизу делает крутой поворот. Возле пограничного знака — наряд. Радист принимает сигнал: проверьте квадрат такой-то. Докладывает командиру. Штурман, старший лейтенант Вяльцев, прокладывает на карте новый маршрут.
Внизу поражающие однообразием пески, угрюмые, желтые.
Самолет входит в указанный нарядом квадрат. Здесь особенно опасный, сыпучий песок. Не скоро бы добрались сюда конники. Да и автомашина не пройдет. А самолету — всего три с половиной минуты!
Начинается поиск. АН-2 проходит над квадратом из конца в конец, разворачивается, летит в обратном направлении.
За одним из барханов — кабаний выводок. Несомненно, это он встревожил наряд.
Больше ничего подозрительного в указанном квадрате нет, и самолет возвращается к пограничному столбу.
Наряд ждет. Летчики сбрасывают вымпел:
«Всё в порядке. Можете продолжать службу».
Другая застава принимает сообщение с борта самолета:
«На границе без происшествий!»
Но вот на мягком грунте ясно просматриваются следы. Конечно, с самолета точно не определишь, кто проходил здесь: животное или человек, маскирующий следы. Да это и неважно. На ближайшую заставу поступает приказ: проверить! И спешит к месту обнаружения следа наряд с розыскной собакой.
Летчики знают: пограничники разберутся. А самолету нельзя задерживаться.
Теперь особенно тщательно просматривается береговая линия, острова. И вдруг на одном из них (лишь узкая полоска воды шириной в десять — двенадцать метров отделяет его от сопредельного берега) замечен в камышах плот. Когда он появился здесь? С какой целью?
Застава, охраняющая этот участок границы, немедленно ставится в известность: обнаружены плавучие средства.
...Навстречу бегут горы. Впереди — один из самых могучих неарктических ледников в мире. Он тянется почти на семьдесят километров, а толщина льда здесь достигает пятисот пятидесяти метров!
Всё выше поднимаются горы, заманивают самолет в ущелье. «АН-2» тоже забирается выше, обходит ловушку. А потом снижается и скользит среди скал.
Нужно быть смелым человеком и большим мастером пилотажа, чтобы провести здесь самолет. Нужно обладать исключительным хладнокровием и точным расчетом, чтобы посадить машину на «пятачке» — крохотной площадке, со всех сторон сдавленной каменными громадами.
Этими качествами обладают командир самолета Антонов и штурман Вяльцев. Может быть, обладают больше, чем другие летчики подразделения, и потому сегодня они — в полете.
Где-то далеко, на горной заставе, заболел человек.
Еще вчера вечером солдат чувствовал себя здоровым. А вернулся с границы под утро и слег. В округ поступила тревожная радиограмма: острый приступ аппендицита. Необходима срочная операция...
«АН-2» замирает на краю посадочной площадки, где его поджидает карета скорой помощи.
Я уступаю свое место больному и медицинской сестре.
...Впереди триста километров дороги «на перекладных» до нашей заставы.
  
БЫЛ СОЛДАТ...
 
Рассказ
 
Он шел безлюдной улицей, мимо затихших домов. На широкой площади открылось небо — при всех звездах, как на параде. Он залюбовался им и замедлил шаги.
В гостинице потребовали документы. Ченцов протянул паспорт.
 
— Надолго приехали? — спросила дежурная.
— Нет.
— Командировочное...
— Я приехал по своим делам, — объяснил он.
Дежурная сухо заметила:
— Принимаем только командировочных.
— Где ж ночевать?
— Где дела, там и ночуйте.
— Странные у вас порядки, — сказал он устало.
Она рассердилась:
— А вы не указывайте. Уж какие есть. Не мое решение — горисполкома... Гостиница-то одна. Разве вместишь всех?
Ченцов молчал. Дежурная посоветовала:
— Идите к знакомым.
— У меня нет знакомых.
Она уловила в его голосе грусть.
— Ладно. Если до утра — койка найдется. — И стала выписывать квитанцию. — Паспорт останется у меня.
— Хорошо, — согласился он.
Дежурная сделала знак подождать. Встала и закрыла конторку.
— Идемте! — Притопывая каблучками, повела на второй этаж. — Это ваш номер.
Ченцов подошел к окну и смотрел на горы. Смотрел пристально, долго, до боли в глазах. Собственно, гор не было видно: сплошная громада чернеет, угадывается. А он видел. Скалы. Пропасти. Сейчас он был там. Под небом. Выше туч. Скидывал мокрые рукавицы. Разгребал снег. Захлебывался ветром.
Дежурная задержалась:
— Ка горы смотрите?
— Я жил здесь, — ответил Ченцов. — Семь лет назад.
— Ну как, изменился наш город?
— Еще ничего не видел. Прямо с поезда... Хотя, судя по вашей гостинице, не изменился.
— Что вы! — возразила она. — Новую гостиницу строят. А домов понастроили — ужас!.. Поезжайте в новый город.
— Не успею.
— Как так? Приехали в город, где столько лет не были и вдруг — не успеть! — Поморгала. — Вы долго здесь жили?
— Вечность.
— А вы в какую организацию?
— Так, по делам...
Она спустилась в дежурку и достала его паспорт. Из паспорта выпала повестка в народный суд.
Ченцову не спалось. Он лежал с открытыми глазами. В распахнутую настежь форточку врывался холодный воздух. Мысли были тяжелые, как горы, и давили, как горы.
Сквозь дверную щель проникал свет. Ченцов отвернулся к стене.
Завтра, наконец, всё решится. Странно: семь лет как разошлись, а Ольга все ещё его жена. Семь лет!
Он не видел ее с тех пор. Но где-то в глубине души... Она, пожалуй, тоже его любила. Это проскальзывало в письмах. Письма приходили всё время. Он отвечал.
Почему разошлись?
Об этом обязательно спросят на суде.
Почему?
«Закрою форточку и засну!»
Он подошел к окну. На полном диске луны — силуэты чинаров. Он вспомнил дорогу к тем чинарам. Не пылит дорожка лунная... Это она говорила. Ольга.
Опять Ольга!..
Он резко захлопнул форточку. Спать. Обязательно спать! Он должен завтра чувствовать себя свежим. Должен выглядеть хорошо.
Кровать прогнулась под ним, заскрипела.
...Да, семь лет... А прожили вместе каких-нибудь три года. Из них половину... Она шутила: «письменная жизнь!» — и хранила все письма и все конверты с треугольным штампиком «солдатское»...
Наверное, в парке осталась эта «Площадка танцев». Отлетел каблук. Смешно...
Конечно, он любил и сразу сделал предложение. Если человек в горах и только раз в полгода спускается в город... А если бы встретилась не она? Да, а что, если б не Ольга?!.
В загсе работала ее подружка — Лера. Нет, кажется, Люся. Да, Люся. Заочно училась в каком-то институте.
Не всё ли равно!..
Он натянул на голову одеяло. Спать.
Их часть стояла за тремя перевалами. Граница, ничего не скажешь... Весной начинались обвалы. Выворачивало столбы и приходилось восстанавливать линию.
Однажды сращивали провода, и вдруг сверху донесся шорох. Грудь схватило ледяным дыханием. Закружило. Понесло... Отлежался и пошел отыскивать напарника.
 
Акрам сломал ногу. Тащить его на спине — нельзя: сломанная нога болтается. Можно представить, каково Акраму. Надо придумать что-то другое...
Он полз, тащил катушку с проводом. Разгребал снег руками. Очень трудно отыскать концы провода. Почему-то все эти мелочи не забываются.
Вернулся к дороге. Негнущимися пальцами достал из-за пазухи трубку. Воткнул штепсель в розетку на столбе. И опять связи не было.