Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Что я у тебя на заставе буду делать? — говорила Наташа. — Я хочу работать. Я же — врач.
— Будешь работать, Наташенька, честное слово! — обещал Демин.
— Обязательно поезжайте, — посоветовал ей профессор. — И быть иначе не может...
— Действительно, стоит выпить за профессора, — согласился Ганиев, внимательно слушавший эту историю.
Он часто видел другую Наташу. Не ту, что беззаботно смеялась с ними сейчас, прижимаясь щекой к золотистым кудряшкам сына, а сосредоточенную и ловкую, в белом медицинском халате.
Сколько раз ночью приезжали за ней из дальних горных кишлаков, сколько прочла она лекций для колхозных женщин, сколько времени тратит на фельдшерском участке... А как ее уважают пограничники!
Однажды Ганиев поехал с доктором Деминой по вызову на соседнюю заставу. Ей богу, надо иметь очень сильные «хирургические» руки, чтобы так быстро и точно вправить вывих. Или случай, когда она поставила на ноги солдата, который сутки полз по мокрому снегу, выслеживая нарушителя...
Да, без этой, другой Наташи, не могли обойтись и застава, и многочисленные кишлаки.
Ганиев посмотрел на часы и заторопился.
— Скоро концерт начнется, товарищ капитан. По заявкам пограничников. Надо пойти в ленинскую комнату.
— Идите. И я сейчас пойду, — сказал Демин.
— Опять? — с упреком спросила Наташа.
— Нет, вы оставайтесь, — попытался уговорить Ганиев, вспоминая о своем обещании не уводить капитана.
— Надо, Наташенька, — мягко сказал Демин, целуя жену. — Я скоро вернусь.
Итак, несмотря на напряженное положение, кто-то предавался приятным воспоминаниям, собирался слушать концерт для пограничников, устраивал семейные ужины...
А майор Безуглый всё сидел над Драйзером. Попробуй определи, откуда начинается ключ?!.
Один том, другой... Где же он, ключ, черт возьми!
Вряд ли исходный пункт шифра находится в середине текста. Так и самим нетрудно запутаться. Скорей всего надо искать его в начале страниц или глав.
«Попробуем», — решил Безуглый и сразу — разочарование.
В первой главе первого тома начальная фраза состояла более чем из трехсот знаков. Восемьдесят восьмой оказалась бука «Л», а вовсе не точка. Четыреста двадцать четвертым было «Е». Но оно встречалось значительно раньше.
Первая в тексте точка была триста двадцать восьмым знаком. После нее начинался новый абзац.
Может быть, пробельный материал тоже нужно разбить на типографские знаки?
Тогда четыреста двадцать четвертым оказывалось «К». Но с этой буквы велось повествование, и тут, по мнению Безуглого, скорее всего должен был начинаться ключ.
Он таким же образом проследил еще несколько страниц и взял за отправной пункт последнюю точку в главе. Снова ничего не получалось.
Тогда он перебрал все главы первого, второго, третьего томов. Безрезультатно!..
— Эх, майор, — рассуждал майор Безуглый, — начало ключа следует искать с первого знака верхней строки каждой страницы.
И опять неудача.
Правда, восемьдесят восьмым знаком иногда оказывалась точка, но четыреста двадцать четвертый не был буквой, встречавшейся в этом тексте впервые.
Пробовал майор не обращать внимания на четыреста двадцать четвертый знак и заменял цифровые группы буквами. Получалась бессмыслица.
В одном случае, где-то в середине восьмого тома, и восемьдесят восьмой знак оказался точкой и четыреста двадцать четвертый буквой «Щ», единственной в этом тексте. Безуглый обрадовался и стал расшифровывать.
 
18   25
 
Н   А
 
Сорок второй знак — пробел.
Значит первое слово «НА».
 
10   1   2   7   8   27
 
 К   В   С   А   М   П
 
И снова разделительный знак.
«Что это еще за «КВСАМП»? — недовольно подумал майор. Опять, вероятно, ошибка.
Он попросил одного из своих помощников вскипятить чай и взялся за следующий том.
Нужно только догадаться, из каких элементов складывалась система неизвестного кода. Допустим опять-таки, что восемьдесят восьмой знак — точка, а четыреста двадцать четвертый — буква, встречающаяся впервые.
 
Ну, а еще что?
И он снова склонился над книгой с металлическим строкомером в руках.
  
Глава седьмая
 
ПОСЛЕ РЕЙСА
 
В ожидании колонны. — «Чужая семья — потемки». — Петр Калачкин интересуется литературой. — Случайная встреча. — Странная дружба.
Диспетчер автопарка Зинаида Махрова в этот день не работала. Но она пришла в гараж рано и сидела в своей комнатке, где беспрерывно звонил телефон. На ней была беличья шубка и самые модные в городе ботики с молнией, отороченные мехом. Губы ярко накрашены. Брови подведены. Не подумаешь, что простой диспетчер.
Сменный дежурный — молодая женщина с изможденным лицом, взглянула на подругу и тихо вздохнула. Колючим показался ей свой платок, в который была закутана, тяжелой — телогрейка с мужниного плеча, тесными — ботинки.
Махрова сказала участливо:
— Иди-ка ты, Надюша, приоденься. А я пока подежурю.
— А если придет колонна?
— Раньше чем к обеду не придет, ты знаешь.
Дежурная не двинулась с места.
— Ну же! — поторопила Махрова.
Надежда опять вздохнула и просветлевший было взгляд ее погас.
— Ни к чему...
Махрова знала, что Надежда плохо живет с мужем. На людях обходительный, а дома деспот: и то ему было не так, и это. А главное, вот уже второй год не хотел регистрировать брак.
Друзья по работе пробовали вмешаться:
— Что-то, Игнатюк, с женой у тебя неладно получается.
Он разводил руками:
— Не знаю, не знаю... Устала, наверно... Бросай, говорю, работать. Отдохни. Не хочет... Ну, разберемся. — И брал жену под руку. — Идем, Надежда.
В другой раз он отвечал:
— Чужая семья — потемки!
А иногда при людях обращался к жене:
— Ты, по-моему, не можешь на меня пожаловаться...
Махровы жили по соседству, и часто заплаканная Надя приходила к Зине отвести душу. Она ничего не рассказывала. Только вздыхала.
— Опять кричал? — спрашивала Зина.
Надя молчала.
— Я слышала, кричал! — настаивала Махрова.
Надежда прятала глаза, покрасневшие от слез.
— И что он за человек? — удивлялась соседка. — Со всеми вежливый, а с тобой...
Та отвечала с дрожью в голосе.
— Не любит он меня.
— Так уйди!
Надежда с трудом выдавливала:
— Не могу!..
Она любила.
...Колонна вернулась из рейса во второй половине дня.
Бензовоз Игнатюка затормозил у диспетчерской. Надежда вышла навстречу в новом демисезонном пальто. Махрова всё-таки заставила ее переодеться.
Игнатюк приветливо помахал Надежде. Со стороны казалось, что он радуется встрече.
«Что за человек?» — снова подумала Махрова, прижимаясь к окошку диспетчерской.
Она всегда одевалась нарядно, когда встречала мужа. Вместе они пошли домой.
Возле городской библиотеки повстречались с шофером Петром Калачкиным. Он был уже изрядно навеселе.
— Куда, паря? — усмехнулся Махров.
Калачкин бочком обошел его.
— В биб-ли-о-теку! — он пьяно улыбнулся.
— Куда, куда? — не поверил Махров.
— В биб-ли-отеку, — повторил Калачкин и, действительно, пошел в библиотеку.
Махров нахмурился. Жена взяла его под руку.
— Не набедокурил бы, — ответил он на ее немой вопрос. — Что-то раньше я не замечал у него страсти к книгам.
— Пусть читает, — сказала она.
— Да пусть...
Махров любил возвращаться домой из рейса. Пока умывался, жена подала обед. Сегодня можно было и выпить. Он очень устал, продрог.
После обеда взял газету и прилег на диван.
Проснулся — в комнате темно. Из кухни доносились приглушенные голоса.
 
Махров прислушался.
— Куда же он пошел? — это спрашивала жена.
— Не знаю.
— Но ты с ним говорила?
— Он сказал: по делам.