Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Горы и тополевые аллеи. Глиняные кибитки, кучно сбегающие к реке. Двухэтажный универмаг за мостом. Новый жилой квартал рядом с железнодорожной станцией. Базар — скучный зимой и оживленный во все остальные времена года — с лотками, навесами, павильонами, чайханой. С ресторанчиком, где всегда надрывается радиола. Небольшой гарнизонный парк, и даже букинистический магазин. Всё это было в городе, где жил Алексей Петрович Тихомиров.
Он жил здесь уже много лет и пользовался славой чудака и книголюба. В прошлом году Алексей Петрович получил отдельную квартиру в новом доме. Квартирка библиофила была небольшая, однокомнатная. Не Алексей Петрович был холостяк, и шестнадцать квадратных метров, коридор и лоджа, которые он уставил стеллажами, вполне устраивали его.
В этот день, как обычно, ровно в семь часов вечера Алексей Петрович повесил замок на двери букинистического магазина и, опираясь на трость, медленно направился к дому. Он шел сгорбившись. Прищурив близорукие глаза, невпопад здоровался с незнакомыми и часто не отвечал на приветствия тех, кого действительно знал.
В руках у него была, конечно, книга. По золотым полоскам на углах нетрудно было догадаться, что это один из томов Драйзера в издании приложения к «Огоньку».
Проходя гарнизонным парком, Тихомиров остановился, приложил руку к груди, словно стараясь унять сердцебиение. Затем прошел еще несколько шагов и присел на скамейку.
В эти часы парк преображался, оживал. Гуляющих становилось всё больше, но старый букинист не обращал на них внимания. Он раскрыл книгу и углубился в чтение. Ничто не могло его оторвать от любимого занятия, даже надрывавшийся неподалеку духовой оркестр.
Когда стемнело, Тихомиров пересел на другую скамейку, поближе к фонарю. Он дочитал главу и, поджав губы, некоторое время сидел задумавшись.
В девять часов тридцать минут Тихомиров поднялся и заковылял к закусочной. Официантка принесла ему порцию сосисок и чашку черного кофе.
В девять часов пятьдесят минут Тихомиров расплатился.
В девять часов пятьдесят восемь минут он вышел на затемненную аллею у западной стены парка и отыскал свободную скамейку. На этот раз близорукость подвела его. Тихомиров не сразу заметил, что скамейка окрашена. А когда, сверив часы с сигналом точного времени, разглядел приклеенное к спинке объявление, так расстроился, что поднялся, забыв на скамье книгу.
В десять часов сорок минут букинист закончил прогулку и, подойдя к дому, засунул ключ в замочную скважину. Переступив порог и затворив за собой дверь, он отбросил трость, выпрямился, твердой, бодрой походкой пересек комнату и включил свет.
У письменного стола стоял человек.
— Оружие на стол. Быстро! — резко проговорил он. — Вот сюда, рядом с книгой.
Букинист узнал книгу, оставленную в парке, и бросился к двери. Там стоял офицер с пистолетом в руке.
— Хорошо, — глухо произнес Тихомиров. — Я сдаюсь...
Что же произошло после того, как «старый букинист» оставил книгу в городском парке?
Почти сразу после ухода Тихомирова к скамье подошел неизвестный и взял книгу.
В то же мгновение он услышал резкий голос:
— Оружье!.. Сопротивление бесполезно!
Лицо неизвестного перекосилось. Он обернулся и увидел вооруженных людей.
— Ничего не выйдет! — и успел поднести ко рту руку с обручальным кольцом.
Смерть наступила мгновенно.
...Тихомиров дал следующие показания.
Он был завербован человеком, которому передавал книги, в тысяча девятьсот сорок третьем году на оккупированной территории в Белоруссии. Знает его как офицера «Джи-ту» [54]. Этот человек в свое время снабдил его документами и организовал переход через линию фронта. Всё, что потом делал Тихомиров, он совершал по указанию иностранной разведки.
Настоящая фамилия его была Янпольский. Дворянин. Офицер связи при Врангеле. Всегда один, озлобленный, поверивший в гитлеризм и переживавший его поражение. Таким он был и не скрывал этого сейчас.
Он знал, что пришел конец. Он говорил, что устал жить, ни во что больше не верит. И от сознания безысходности, а может быть, еще и потому, чтобы всё скорей кончилось, — по-видимому, сразу стал говорить правду.
 
С опустошенной душой, понимающий, что жизнь прожита зря и никому больше он на этом свете не нужен — таким предстал он перед советскими чекистами.
А книга?.. Томик Драйзера?
Конечно, он взял его не случайно. Он знал, что книги Драйзера использовались для шифровки. Ему их приносили разные люди. Все тома — от первого до последнего. Он их передавал «шефу». Пометок на книгах не обнаружил. Кода не знал. Он был стрелочником, незаметным человеком в большой игре. Он это понимал. Он был врагом советской власти. В этом он признался... Но кода не знал...
Какие еще выполнял поручения?.. Передавал данные о передвижении воинских частей, завел дружбу с начальником гарнизонной библиотеки.
И опять повторил: кода не знал.
Это событие произошло незадолго до появления неизвестного передатчика на участке отряда полковника Воронкова. Вот почему майор Безуглый сидел теперь, окруженный двенадцатью томами сочинений Драйзера в издании приложения к «Огоньку».
Как всегда в трудные минуты майор рассуждал вслух и спорил с собой, упрямо подбираясь к истине, которая была где-то здесь, рядом, но пока всё еще ускользала.
— Если для шифра пользуются книгой, — рассуждал Безуглый, — то это значит... Это значит, что каждая цифровая группа означает букву. Конечно, при таком способе кодирование отнимает много времени, зато гибкость шифра несомненна.
Он склонился над бланком.
— Начнем с начала. По этим цифровым группам мне нужно определить систему... Заметьте, товарищ майор, неизвестный пользуется русским текстом. А в русском алфавите сколько букв?.. Правильно, тридцать три.
Безуглый наморщил лоб.
— Почему же тогда в кодограмме встречаются группы: 42, 46, 424?
Он уперся руками в стол. Свел брови.
— Я думаю, здесь важно знать, где поставлена первая цифра, то есть откуда начинается ключ. Согласны, товарищ майор?
И опять ответил себе.
— Согласен. А дальше ничего не стоит пронумеровать все остальные буквы какого-то текста и по ним составить кодограмму. В этом тексте, например, может встретиться ряд одинаковых букв. Ну, допустим, несколько «А». Значит, разными числами можно обозначить в кодограмме эту ходовую букву. Отсюда в перехваченном тексте числа — 42, 46.
Он помолчал, потер переносицу.
— Вы хотите что-то спросить? Ну, ну же, спрашивайте... Почему шифровальщик старался не пользоваться одинаковыми числами? Вероятно, таково условие кода. Но цифровая группа «88» повторяется. Опять-таки: почему? Либо это не буква, а знак препинания, либо номер, число... Я всё-таки склонен думать, что это точка. Вряд ли нужно было шифровальщику дважды повторять в одном тексте какой-нибудь номер. Может быть, система шифра допускает повторение цифровых групп при обозначении знаков препинания, а, может быть, это просто небрежность шифровальщика. Наконец, последнее. Почему в перехваченном тексте лишь одна трехзначная цифровая группа?
Этот же вопрос, проверяя свою догадку, Безуглый задал начальнику отдела.
— Шифровальщик пользовался малыми цифровыми группами потому, что так ему было удобней, — ответил тот. — Зачем, например, отыскивать в тексте сто первое «А», если оно встречается значительно раньше.
— Ну, а как же появилось — 424?
Начальник отдела задумался.
— Какая-то редко встречающаяся буква вынудила шифровальщика прогуляться по неизвестному нам тексту.
 
— Правильно! — воскликнул Безуглый, и его глаза заблестели. — Вот и вся система. Теперь будем нащупывать в этих томах отправной пункт, восемьдесят восьмой знак от которого оказался бы точкой, а четыреста двадцать четвертый — буквой, встречающейся впервые.
  
Глава шестая
 
НАПРЯЖЕННАЯ ОБСТАНОВКА
 
Лейтенант Ганиев идет в гости. — Свадебный ужин. — Письмо незнакомки. — Секрет старого профессора. — Наташа хочет работать. — Майор Безуглый терпит неудачу. — Что такое «КВСАМП»?