Сидящее в нас. Книга вторая (СИ)

А Трёхликая скрипела зубами и пыталась держать себя в руках. Её трясло, но не от злости на весь этот балаган, а под воздействием зова океана. Вот же не было печали, а теперь каждый день принуждена отправляться в плавание по приказу той пакости, что завелась в ней после ритуала с Рааньяром. Привязанности – дело непростое. Хорошие люди – замечательные привязанности. Привычки – так себе. А это прямо какое-то рабство, честное слово!
Поначалу её терзала досада. А потом принялась себя вышучивать, предлагая взамен нытья пофантазировать и представить, какой бы тягой наградил её ЗУ, случись у них полноценный ритуал. Тягой каждый день лазить в горящие дома? Или принимать огненные ванны в больших городских банях: не рядом с их огромными печами, а внутри. Нет уж, пусть будет вода – это, по крайней мере, затея любимая с детства.
С как-то негаданно позабывшегося детства, о котором она уже и забыла, когда вспоминала в последний раз. Становилась понятной забывчивость Лиат: демоны не желали делить своих подруг даже с их коротким смешным прошлым.
– Тебя лихорадит, – встревожилась Багшият, вырвавшись, наконец-то, из круговерти препирательств, увещеваний, обещаний не бросать их никогда-никогда и научить читать.
– Селёдке без воды не жизнь, – ядовито пояснила Ютелия новообретённой Двуликой, доставшейся Челии после отчаянной и скрупулезной делёжки. – Не обращай внимания, Баили.
– Баили? – переспросила Таюли. – Уже?
– Ну да! – вытаращилась Челия, поражаясь вечной бестолковости бывшей няньки. – Пусть они знают, что это моя Двуликая. Чтоб не зарились.
– Можно подумать, бабушке Таилии или бабушке Уналии нужны…
– Они уже ищут, – непривычно напряжённо поделилась Ютелия, сверля Трёхликую странноватым взглядом. – С того самого дня, как Челия нашла тебя. А тут мы нашли Каюри. Да ты сразу двух нашла. И нам их отдала, а не старухам. Они обидятся.
– Ваши обиды живут не дольше мух-однодневок, – досадливо отмахнулась Каюри. – А вам с Челией Двуликие нужней, чем любой из них. Они взрослые женщины, как-нибудь справятся со своими проблемами.
– Мне, честно говоря, плевать на ваших бабушек, – поддержала её Таюли. – Я переживаю лишь за вас. Переживала. А теперь…
– Будешь сильней переживать, – недобро усмехнулась Ютелия.
– Почему?
Лиатаяна повела плечиком и уставилась в окно. Челия, казалось бы, целиком занятая своей юной нянькой, внезапно оторвала глаза от книжки и выпалила:
– Мы клялись молчать только про неё. Про то самое. А про всё остальное мы не клялись.
Уж что-что, а эту особенность в характере – верней сказать, в природе – Лиатаян Таюли знала: любое обещание держится в их памяти ещё хуже, чем обиды, но клятвы они исполняют беспрекословно. Правда и вырвать из Лиаты клятву не легче, чем из камня. Но, счастливчик мог быть уверен в ней больше, чем в себе.
Клялись про неё? Кому? Саилтах единственный во всём Суабаларе – да и на всей земле – человек, являющийся для Лиат персоной с узнаваемым лицом. И этому есть причина: когда-то очень-очень-очень давно одному воину удалось взять с них клятву защищать западный окоём материка. Тогда эти земли даже не являлись единым королевством. Как воин исхитрился, никто толком не знает: тьма сказок, блуждающих меж людьми, и молчание Лиат – вот и все сведения. Известно одно: тот воин стал первым королём и объединил попавшие под защиту земли. А клятва, которую теперь называют договором, касается именно персоны правителя, сидящего на троне – клятва трону.
Легенд о других хитрецах, вырвавших у демонов клятву, полным-полно, однако, отец Таюли никогда в это не верил. Да и Астат как-то обмолвился, дескать, и вправду существуют три клятвы Лиатаян. Но в разное время по разным поводам они были принесены всё тому же трону. Мол, другим людям тут ничего не светит, как не изворачивайся. Если так – рассуждала Таюли – то свежеиспечённой клятвой мог обзавестись лишь Саилтах.
Но, ведь клялись-то на счет неё. Молчать только про неё. Кому и в чём можно клясться, если речь о Трёхликой? Пожалуй, только своим бабушкам – Таилия с Уналией имеют большое влияние среди своих молодух с девицами. И какую клятву они могли с них взять? Не удерживать силой, когда ей приспичит сбежать к своему Раану? Может, Таилия оттого и утащила Трёхликую на остров, куда остальные Лиаты не сунутся? Надеялась, что оттуда она спокойно уберётся, как только за ней явится Дэгран?
 
Так оно почти и случилось: даже расставшись с ним, Таюли сгорала от нетерпения поскорей сунуть своим Лиатам выкопанных для них Двуликих и нестись на всех парусах в Лонтферд. У неё всё ещё полыхало в груди, когда она вернулась на материк. И что-то там чадило в душе на пороге дворца. Теперь же – прислушалась она к себе – и пепла от тех горений не осталось: ни малейшего желания покидать любимых родненьких девочек ради того, по кому не тоскуется и даже не ёкает.
Кстати – припомнила она – по самим родненьким там, на острове тоже не особо ёкалось. Да и по мере приближения к Заанантаку не чесалось. Всё началось уже здесь: вошла, увидала и в башке уже рисуются картины безмятежного совместного проживания под отеческой крышей. Рассуждает-то о житье-бытье Багшият, а перед глазами сама собственной персоной в собственной спальне. Подспудно уже прикидывает, как им устроить жизнь, не распугав соседей. Словно всё решила окончательно и никогда не вернётся к Дэграну.
Короче, все её томления и стремления обретают жизнь лишь в присутствие одного из демонов: ледяного или огненного. А в их отсутствие Трёхликой и так неплохо живётся. Что же такое получается: они ей вообще не нужны? Если удастся сбежать от них подальше…, скажем, в Империю, и скучать не станет? И если бабушкам Лиатам об этом известно, те вполне могли вырвать у своих соплячек клятву… о чём-то там.
– Ты умная, – вздохнула Ютелия с явным облегчением.
– Я же говорила, что она сама себе всё-всё разболтает. А мы тут не при чём, – обрадовалась Челия, повиснув на шее няньки.
– Девочки, что происходит? – потребовала та объяснений со всей возможной строгостью.
– Нам, наверно, не стоит это слышать? – осторожно напомнила о себе Багшият-Баили.
– Чего это не стоит, когда мы уже нашли тебя с Хаили?
– Хаили? Уже? – усмехнулась Каюри, отрывая баловницу от шеи Трёхликой, лицо которой всё больше мрачнело. – Таюли, тебе, кажется, совсем невмоготу. Полетели домой. Сбегаешь окунуться в океане, покуда не свихнулась.
– Баили нужно срочно поселиться в свой дом, – капризным тоном заявила Ютелия, заглядывая в лицо Багшият. – Ей здесь плохо.
– Мне вовсе не плохо…, – попыталась возразить та.
– Они подслушивают твои мысли, – наябедничала Каюри. – Не трать силы на возражения.        – Ютелия, умоляю: давай прямо сейчас! – выдохнула Таюли. – А то через минуту я прыгну в дворцовый бассейн. Лис, а ты чего там притих?
Ашбек и впрямь притаился в глубине кабинета у стены, целиком заставленной книжными полками. Окрик не возымел действия – он даже не вздрогнул, продолжая что-то там вычитывать из очень старой с виду книги.
– А почему ты Лис? – сунулась к нему Челия, зависнув перед самым носом незнакомого дядьки, которого зачем-то притащила бывшая нянька. – Ты больше похож на…
– Челия! – поторопилась предотвратить грубость Каюри.
– Крысу! – торжественно закончила демонюшка, страшно довольная собой.
– А ты на попугая, – небрежно бросил Лис, не отрываясь от чтения.
– Почему? – изумилась демонюшка, плюхнувшись на пол.
– Говорить-то сумела научиться. А вот думать тебе нечем– головка-то птичья.
– Он мне не нравится! – заверещала демонюшка, бросаясь за сочувствием к… Багшият.
 
– А мне даже очень! – поддразнила задиристую соплячку Ютелия. – И мы станем большими друзьями, – кокетливо предрекла Лиата насторожившемуся Лису.
– Даже не облизывайся, – поспешила на помощь Таюли. – Это мой… Двуликий.
– Двуликий для Трёхликой? – удивилась Ютелия. – Мужики Двуликими не бывают!
– Не тебе судить! – огрызнулась Таюли и рассердилась: – Так мы летим или?!..