Любовь на капоте

Полина не подвела: поняла. Приняла цветок, чуть смущенно улыбаясь, зарылась носом в белые лепестки, сверкнула поверх них на меня глазами, и было что-то такое непередаваемое в глубине ее зрачков, такое манящее и сладкое, что я провалился в них, утонул, захлебнулся словами. Поймал ее плечи. Притянул к себе. Поцеловал – коротко, жадно. Потом все же отпустил: не подросток же я, в конце концов, чтобы вот так, у подъезда, на глазах у любопытных соседей девчонку лапать.
– Куда поедем? – погладила меня по подбородку Лисицына. – Есть идеи?
– Я взял на себя смелость купить два билета в кинотеатр на восьмичасовый сеанс.
– О! А что за фильм?
– Пусть будет сюрпризом.
– Ладно, – Полина открыла дверцу моего джипа, аккуратно пристроила розу на заднем сиденье. Сама собралась устроиться на переднем пассажирском.
– Иди за руль, – предложил я. – Совместим приятное с полезным.
– Да я как-то не для езды за рулем одета, – попыталась возразить девчонка, указывая взглядом на свои босоножки с пятисантиметровым каблучком.
– Вижу, как ты одета, – ох, что-то у меня в голосе ворчливые нотки прорезаться стали. – Это уметь надо так все то ли открыть, то ли прикрыть, чтобы каждый встречный на тебя слюни ронял!
– Ты ревнуешь? – засмеялась эта заноза. – Или тоже с избыточным слюноотделением справиться не в состоянии?
– Поговори мне еще!
Мы уселись. Со двора Полина вывела Вранглер вполне уверенно. Да и дальше, надо сказать, ехала спокойно, лишь изредка вопросительно поглядывая на меня – все ли правильно делает. Я ей кивал молча и одобрительно, иногда подсказывал что-то. А потом мы встали в пробку. Вроде и небольшую, но было понятно: минут двадцать мы тут потеряем.
Переведя авто на холостые обороты, Полина вдруг сообщила мне – видно, вспомнила нечаянно:
– Мне сегодня Георгий звонил. Предложил вместе поработать над сайтом автошколы. Ну, в смысле, просил помочь с выбором наиболее удачных кадров.
– Хорошая мысль, – кивнул я с деланным спокойствием. Вот, значит, как. Жорик времени не теряет: пошел в атаку. – Я бы тоже поучаствовал. Вы уже решили, когда будете смотреть?
– Галкин предложил в среду этим заняться, просил к пяти часам вечера подъехать. – Вообще замечательно: друг явно сверился с графиком моих занятий и выбрал день и час, когда я буду занят с другим учеником.
– А ты сможешь к этому времени подъехать? У меня-то там как раз в пять ученик придет, я к вам присоединиться не смогу… – я не стал скрывать сожаления.
Полина, впрочем, тоже радостной не выглядела:
– Честно говоря, приехать только ради того, чтобы выбрать пару кадров, и тут же уехать – это для меня пустая трата времени. Я бы предпочла сделать это в день, когда у нас с тобой тренировка будет очередная.
– Понятное желание. У тебя вроде среда и четверг подряд свободны?
– Да, – Полина тронула джип, проползла на первой передаче метров пять и вновь вынуждена была притормозить: пробка рассасываться не спешила.
– Вот и у меня в четверг вечер с пяти свободен. Давай приезжай на занятие, заодно и фотосессию оценим все втроем.
– А Георгий тоже свободен будет? – зачем-то уточнила ученица.
– Да, у него там часовой перерыв – как раз до шести.
– Тогда договорились! – Лисицына выдохнула с явным облегчением.
Машина впереди тронулась, Полина тут же переключилась на управление джипом. Что-то впереди изменилось: в этот раз мы доехали до светофора и даже успели проехать перекресток на мигающем желтом. Дальше дорога была свободна, так что нам удалось успеть к началу киносеанса.
Поднимаясь по ступенькам крыльца, моя ученица успела разглядеть афиши сбоку от входа и уставилась на меня с радостным изумлением:
– Ты взял билеты на «Аватар»? В самом деле?
– Да. – я был приятно удивлен тому как довольна девчонка моим выбором.
– Знаешь, я давно хотела посмотреть этот фильм на широком экране. Даже не стала искать его в интернете, чтобы не смазать первое впечатление. Спасибо, Саша! – она сама поймала мою руку и сжала ее.
– Да не за что… я и сам его еще не видел, пора закрыть этот пробел.
 
В зал мы вошли, когда там уже погасили свет, а по экрану побежали кадры рекламных роликов. Ряд, в котором находились наши места, оказался полностью свободен: похоже, поток зрителей на идущую не первый месяц киноленту сильно обмельчал. Но мне это было только на руку: никого за спиной, никого в нашем ряду, и только в ряду перед нами парочка – и та далеко сбоку, на краю ряда. Вполне комфортные условия, чтобы посидеть в обнимку и даже сорвать пару поцелуев!
Впрочем, спешить я не стал и начал с малого: когда уже уселись и устроились поудобнее, посмотрели первые несколько минут фильма – отыскал руку Полины, положил поверх своей ладони на свое же колено и прикрыл сверху второй рукой. Девчонка не противилась, глянула с мимолетной улыбкой и снова уставилась на экран.
Я сдержал вздох разочарования: мне хотелось больше внимания. Но кто же знал, что ученица так увлечется фильмом? Пришлось тоже сосредоточиться на сюжете, а то захочет девчонка обсудить, поделиться впечатлениями – а мне и сказать будет нечего.
Постепенно я и сам увлекся, втянулся, проникся и начал сопереживать героям. Каким-то образом заметив это, Полина не стала ждать окончания киносеанса и начала негромко выдавать мне коротенькие реплики:
– Блин! Ну вот куда он лезет? Нет, ты понял? Это дерево символизирует коллективный разум!
Надо сказать, иногда комментарии Лисицыной были намного интересней, чем само кино. Чувствовалось, что в хорошенькой голове моей ученицы идет серьезная работа по анализу и осмыслению того, что она видит. Меня это почему-то умилило.
Все было бы хорошо, только вот долго сидеть в одной и той же позе в не слишком удобном кресле я, как выяснилось, оказался не способен. И хотел бы скрыть от девчонки свои проблемы, но травмированный позвоночник напоминал о себе слишком настойчиво: боль постепенно сковывала поясницу, в изломанной ноге с искусственным суставом начала подергиваться какая-то мышца, предвещая болезненный спазм.
Я отстранился от Полины, сел ровно – не помогло. Попытался выпрямить ногу, но между рядами было слишком узко, чтобы сделать это. Потер бедро – исключительно по привычке: повлиять на усиливающуюся боль это никак не могло.
Лисицына все-таки заметила мои попытки найти удобную позу.
– Что, Саша?
– Ничего… – попытался отмахнуться я. Но напряженный голос меня выдал.
– Нога? – догадалась ученица. – Опять спазм?
– Пока нет. – Я вновь попытался изменить положение конечности.
– Но будет, – догадалась девчонка.
Я промолчал: да, будет, если не сумею устроиться, и скрыть приступ боли я не смогу. Твою дивизию! И сам не могу фильм посмотреть, и Полине удовольствие порчу. Вот уж воистину – калека хромоногий. Больше не поведу ее ни в какое кино!..
– Саша, развернись спиной ко мне, обопрись на мое плечо, а ногу закинь на соседнее кресло, – предложила Лисицына. – Хорошо, что тут между креслами подлокотников нет.
Сам я на такое ни за что не пошел бы, но тут пришлось согласиться с предложением: я сел боком к экрану, откинулся спиной на Полину, которая тут же приобняла меня, правую ногу поднял и пристроил на сиденье соседнего кресла. Стало легче – к счастью. Я поймал руку Полины, которой она меня обнимала, поднес к губам ее пальчики, поцеловал:
– Спасибо, Поля.
Девчонка в ответ мягко улыбнулась и покачала головой – не стоит, мол, благодарности. Вздохнув, я вернулся к фильму. Впрочем, ладошку ученицы так и не выпустил: прижимал к своей груди и иногда целовал – внутри, за грудиной, бурлили какие-то чувства, которые я не мог ни понять, ни описать, но зато мог выразить хотя бы так – прижимая к губам тонкие девичьи пальчики…
… Надеялся сорвать пару-тройку поцелуев, Казанцев? – вот тебе твои поцелуи.
Спасибо, что хоть так.
Спасибо Полине, что не отталкивает, не вырывает руку, не морщится брезгливо, глядя на мое кривое лицо. Как ей удается так спокойно относиться к моим физическим недостаткам? К тому, что я полулежу тут, навалившись на нее своим весом, опираясь затылком на ее грудь, с подрагивающим непроизвольно ртом, с колотящимся бешено сердцем…