Аромат тьмы (СИ)

— Олеся… — неслось мне вслед совершенно не зло и не обиженно.
Нет, в том, как Фрей выдохнул мое имя, звучала укоризна: воодушевленная азартом охоты, демонстративная и явно мотивирующая меня еще быстрее шевелить конечностями и улепетывать.
— А-а-а… я нечаянно, я не хотела, ты сам виноват! — Орала я мечущейся по уровням тучкой с вытаращенными глазами.
Как обычно, вокруг моей бестелесной дымчатой сущности обвилось магическое багровое лассо и вынудило приземлиться и сменить форму. Мы случайно, а может и по умыслу Фрея оказались в спальне, у окна во всю стену, за которым медленно и царственно плыли облака. Запыхавшись, я уперлась в обнаженную грудь Фрея, животом чувствуя все его желания. Он мягко не давал мне отстраниться, придерживая за спину. Мы замерли, глядя глаза в глаза, еще более неожиданно улыбнулись. Я, вспомнив прошлый забег, а он — не знаю отчего. Хотя внутри у меня очень остро ощущались его чувства: нежность, щемящий восторг, снисходительная насмешка и с десяток других, от которых у меня дух перехватило, настолько было приятно, что именно я их причина.
Я перестала сопротивляться, приникла к его груди, ощущая как моя собственная без разделяющей нас ткани, касается его кожи. И задрав голову, любовалась глазами Фрея, теряя себя в пламени его глаз. Причем пламени не метафорическом, ведь радужка вайров — реально живой огонь кровавой магии.
— Боишься? — шепнул он сипло, мягко, заботливо.
Прильнула щекой к его груди, прячась от все подмечающих, умных глаз. Потом дернула плечом, не в силах подобрать слова, сказать, почему не могу перешагнуть границу, которая отделяет душевное принятие от физического. При этом сама его желала до звездочек. Эх, пришлось спросить о совершенно другом, лишь бы тему сменить:
— Фрей, одежду можно только самой магически создавать? Или где-то можно купить?
— Можно магически самим, можно и купить, — он отзеркалил мой вопрос. Большая и тяжелая ладонь осторожно легла на мой затылок, мягко помассировала, затем Фрей неожиданно предложил: — Пойдешь со мной на свидание?
Я почти голая, он — совсем, обнимаемся в спальне, у кровати, но вместо секса приглашает меня на свидание. Непостижимый и потрясающе интригующий мужчина мне достался. Я посмотрела на него с ироничной улыбкой:
— В другой мир?
Где можно купить вещи в мире, в котором выжили не больше пяти тысяч исконных жителей? Полубогов! Которые по щелчку пальцев все могут создать сами, да шатаются по другим мирам, будто на лифте по этажам перемещаются.
— В другой мы как-нибудь потом прогуляемся. А сегодня ограничимся Вайром, — ответил Фрей, но я догадалась, ощутила, что меня и сейчас ждет нечто особенное.
— Пойду, — кивнула в предвкушении интересного приключения.
Фрей щелкнул пальцами — и мы оба оказались одетыми. Он — в голубой рубашке из ткани, похожей на лен, с пуговицами из «топазов», таких же штанах и прихотливого плетения сандалиях; я — в небесно-голубом платье, подобном вчерашнему, под горлышко, длиной в пол, сверкающем мелким драгоценным бисером. Наверное, любимого моим личным модельером фасона. Даже босоножки на мне оказались блестящими. И главное — ничего не колется, не мешает, не жмет.
— Мне надо срочно в ванную умыться, — довольно крутанувшись, предупредила я и побежала готовиться к свиданию.
Первому в нашей супружеской жизни свиданию! Я подняла волосы и собрала в высокий хвост, чтобы аккуратно и красиво струились по спине. Опять покрутилась перед зеркалом и предстала перед довольным Фреем.
Увидев созданное им багровое окно портала, я удивилась, а вот когда мы вышли в другой комнате, похожей на офис, растерянно окинув ее взглядом, немного приуныла:
— Где мы?
Большой стол, стулья, стеллажи с коробками, кристаллами. Серый ковер и огромное окно во всю стену, за которым все те же розовые облака и спутники. Значит, мир тот же.
— Мы на Вайре, — подтвердил Фрей, покрутил пальцами — похоже сообщение отправил кому-то. И продолжил рассказывать: — Мы на другом континенте, на территории шаэдов…
— Кого? — опешила я.
 
— Шаэды были последними, чей мир мы разрушили, сгорая в безумии Кровавой жатвы. Тогда мои сородичи, еще сохранившие разум, осознали, что своих женщин нам больше не видать, а миров с подходящими нам физически и ментально расами почти не осталось. Своими руками уничтожили. Поэтому мы создали переход и спасли большую часть жителей Шаэда — предложили им часть своего мира взамен утраченного. Я говорил, что на Вайре два континента. Наш больше этого, но пустует. Ведь вайров осталось не более пяти тысяч. Второй мы назвали Шаэд. Здесь климат и условия жизни больше подходят шаэдам. Они сохранили свою культуру, традиции, менталитет, архитектуру — все то, в чем нуждалась их цивилизация. Язык тоже шаэдский. Мы здесь только как защитники появляемся…
— Защитники от своих же безумцев? — кашлянув, пробормотала я.
— Да, — грустно дернул уголком рта Фрей.
— Как вам удалось наладить с ними отношения, ведь вы погубили их мир?
Фрей пожал плечами, но увиливать не стал:
— В шаэдах нет ни капли магии. К сожалению. И живут они в среднем пятьдесят лет. Старый Шаэд мы разрушили более двух веков назад, за это время сменилось не одно поколение. В первые годы было тяжело всем, фактически мы все выживали как могли. Но они помнят не о том, что мы уничтожили их мир, а как защищали их ценой своих жизней здесь, на Вайре, от таких же монстров, какими являемся сами. По всему Шаэду, как и в Оплоте размешены тревожные сигналки: появится перешедший грань мрака вайр, будет схвачен стражами. В стражах молодняк из вайров, десять лет службы на Шаэде — обязательное условие для получения статуса совершеннолетнего. Причем, условия установлены не шаэдами, а нашими старейшинами, чтобы юнцы помнили, знали в чем наша вина. И чем страшен мрак. Гибелью мира…
— Они похожи на вас… на нас? — свидание становилось все более интригующим и необычным.
— В общем — да, — Фрей читал мои чувства как собственные и улыбался, радуясь моему интересу. — Опять же, к сожалению, шаэды только частично совместимы с нами. Мы без проблем можем иметь с ними физическую связь… интимную, но дети от нас не родятся. И семью создать с ними тоже не получится, поэтому наши мужчины заинтересованы в шаэдках исключительно как в половых партнершах. Сами шаэдки не прочь разнообразить свой сексуальный опыт со зловещими кровавыми стражами, заодно получить от этой короткой, но страстной связи максимум выгоды. Наши мужчины умеют быть благодарными и щедрыми даже за каплю светлых чувств…
Договорить он не успел, в дверь осторожно постучали, затем она распахнулась и явила… очередного иномирца. Я даже рот приоткрыла, до того было удивительно разглядывать гуманоида: среднего роста, примерно метр семьдесят пять, сухощавого телосложения, в почти привычном мне деловом костюме стального цвета. Даже обувь на нем «родная» — остроносые туфли. Две ноги, две руки с пятью толстыми пальцами — три противопоставлены двум. Лысая безволосая голова со смешным с хохолком на макушке, не бритая лысина, а вполне себе естественная, матовая, безволосая кожа желто-зеленого оттенка, будто заживающий синяк.
Лицо… одним словом, широкое, и в деталях, и в целом. Немного смахивает на ящерицу. Тонкие губы и слишком широкий рот, но неуверенная улыбка незнакомца обнажила зубы, обычные. Нос прямой и приплюснутый, с трепещущими ярко выраженными крыльями. Широко расставленные, чуть раскосые глаза тянутся к вискам с возрастными морщинками. Ярко-зеленую радужку разрезает пополам серп вертикального зрачка. Смазанные линии скул и челюсти с подбородком, немного покатый лоб, пересеченный еще парочкой глубоких морщин. Хохолок, брови и ресницы зеленого цвета, что в сочетании с желто-зеленой кожей только добавляла яркости как глазам, так и общему впечатлению от этого шаэда.
Я бы могла с уверенностью сказать, что мужчина, как бы в России сказали, в возрасте, лет шестидесяти. А там кто его знает? Может здесь год за два или в среднем пятьдесят по причине эпидемий и тяжелых условий жизни. На моей родине в начале девятнадцатого века в среднем сорок лет было. В общем, непривычный мне, землянке, но в целом нормальный тип неприятного впечатления не произвел. Наверное, если бы я попала в их мир, то при отсутствии альтернативы и из боязни одиночества, смогла бы и с шаэдом семью создать. Был бы характер приемлемый.