Аромат тьмы (СИ)

Фрей шагнул ко мне, опять окинул взглядом от макушки до пят, задержавшись на груди, но без страстного желания, а с ностальгией и щемящей нежностью хрипло произнес:
— Подобными были раньше… наши женщины. Сверкали — как истинный свет не только внешне, но и изнутри.
Взволнованно облизнув губы, я поблагодарила:
— Спасибо! Красивый наряд!
Фрей медленно кивал, будто задумался о чем-то или погрузился в воспоминания, потом глухо произнес:
— Это было страшное время, свет гас в их глазах в момент смерти, а искры на одеждах тушили кровью обезумевшие звери…
Я шагнула к Фрею, глядя ему в глаза:
— Ты сам сказал, что Рахель предсказала не только нашу с тобой встречу, но и прощение от Высших. Мы с ней первые ласточки грядущих перемен!
— Ласточки? — вынырнул из ужаса прошлого Фрей.
— Земные птицы, которые с наступлением холодов улетают зимовать в теплые страны, а с приходом тепла возвращаются в родные земли.
— Многоликая Олеся, — Фрей заметно повеселел. — Мало того, что темная, еще и крылатая, к тому же воин Света.
— Ты мне этого воина еще долго припоминать будешь? — буркнула я, стукнув его ладонью в грудь и убрав крылья.
Удивительно, как легко мне удаются собственные трансформации.
— Всю жизнь! Долгую, долгую, очень долгую и счастливую жизнь, — хохотнул вредный и коварный насмешник.
— Фрей, другую одежду мне где можно добыть? — смущенно спросила я, с восхищением разглядывая наряд, сказочным образом оказавшийся на мне.
Сказочник встал у меня за спиной, положив ладони на плечи, тяжелые, однако, они у него. Наши взгляды встретились в отражении зеркала, затем мы разглядывали друг друга. Разница в росте у нас значительная, как и габаритах, но мы интимно совместимы, это я уже отметила, когда обнаженным своего иномирца видела и не раз. Хотя, конечно, природа его одарила более чем щедро. Сегодня Фрей убрал кроваво-красные волосы в нетугую, интересного плетения косу до ягодиц — открыл лицо. Чем добавил себе экзотичности, резкости черт, подчеркнул раскосый разрез полыхающих алым глаз. А дерзкий контраст белоснежной кожи и багровых волос… м-м-м… Очень яркий мне мужчина достался! И губы… И пахнет…
Мужские ладони на моих плечах дрогнули, слегка сжали, притянули меня спиной к широченной груди. Затем ладони следовали за мужским взглядом, изучая сначала мое лицо, мягко, осторожно касаясь подушечками пальцев скул, век, губ, подбородка… Погладили мою шею, невольно заставляя по-кошачьи приподнять лицо, подняться на цыпочках, скользнули по обнаженной коже декольте. Спускались ниже и ниже, неторопливо, будто запоминали каждый сантиметр моего тела, пока не легли на талию.
Тишину нашего уединения разрезал хриплый голос Фрея. Чужой язык с отчетливыми рычащими звуками, которые коготками прошлись по моей коже, немного нервируя и возбуждая, вынудил досадливо высказать:
— Я не знаю вашего языка.
— Знаешь, я вложил знания магически, пока ты спала, — с показной укоризной отозвался Фрей. — Просто с непривычки не поняла, прислушайся к словам и поймешь, что я сказал.
Фрей медленно и четко повторил, и я с приятным удивлением выдохнула:
— Я сплошное искушение? Награда? — Вдумчиво «переварив» последние слова, делано возмутилась: — Наказание? А говорил…
— А как иначе? Самое сладкое и мучительное! — он тоже наигранно возмутился. — Когда единственное, чего я хочу, — ты и, казалось бы, бери и наслаждайся сладким сокровищем в своих руках. Моя и только моя! Но нельзя… ты не позволяешь… так что мучение и есть!
Говоря о «мучениях», Фрей переместил руки с моей талии на грудь, слегка сжал, помассировал, приласкал вершинки, нехитрым образом зажигая огонь в моей крови.
— Я боюсь, — шепнула я, разворачиваясь к нему лицом, прячась от его шаловливых рук и огня, что они зажгли во мне.
— Чего? — изумленно спросил Фрей, поднимая мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.
— Я же понимаю, ты старше, гораздо-гораздо старше меня. В твоей жизни было слишком много всего… плохого и хорошего. Женщин, наверняка любви и страсти, и всего много… А моему опыту и знаниям двадцать три года! Что будет, когда жажда новизны и приключений пройдет, в нашу жизнь войдет рутина, когда ты поймешь, что ожидания не соответствуют…
 
— Мой опыт боли и потерь? Тебе они нужны? — сухо прервал меня Фрей, дернув головой назад, словно отшатнувшись от одного упоминания, предположения. — Как с юности бороться с кровавой жаждой за собственный разум и личность? Как сохранять хоть каплю света в чернеющей раз за разом душе? Даже не помнить, как выглядели погибшие родители, ведь сам был слишком мал, когда их убили. Или радоваться, что другой полубезумный из жалости подобрал и вырастил? О какой любви ты говоришь, Олеся? О каком именно опыте?
— Я не…
Вайр вновь оборвал мой ошеломленный лепет:
— Вокруг сплошные потоки магии, но любому из нас страшно пользоваться ими, потому что плата за дармовое могущество — безумие. Ты сегодня видела мое жилище, ничего лишнего, а ведь его легко можно превратить во что угодно! Вряд ли ты успела забыть Арим, я там много магичил?
— Ты неделю держал купол над огромным замком! — глухо напомнила я.
— Вынужденно! При этом используя заемную силу чужой крови, чтобы не будить зверя внутри себя, осушая собственный резерв. Вспомни клыков Рамдера! Думаешь, те сильные физически и магически воины, прошедшие не одну войну, просто так боялись меня? Они только с твоим появлением увидели мою трансформацию, но на кровавого безумца во время войн за Лавер насмотрелись в полной мере. Прозвище Кровавый Фрей я получил именно от них! Я часто рисковал перейти грань мрака, потому что, как и все безумные, верил: вскоре найду тебя, свою истинную! Нашу встречу предсказала слабая, перепуганная магичка-оракул, только шагнувшая в наш мир, будучи в состоянии аффекта от нахлынувшей мощи Вайра. Можно сказать ляпнула невероятную новость первому встречному. Мне! Но поверил без каких-либо доказательств, потому что иначе жить не хотелось! Поверил, что найду тебя и ты спасешь мою душу от безумия.
— А когда я…
— Даже, когда встретил тебя, свою истинную, опасался в полной мере использовать свои силы, чтобы, не дай Высшие, не накрыло откатом мрака. Ведь я впервые в жизни ощущал не только жажду убийства, а еще — большую жажду защищать свою женщину. Я впервые жаждал защищать, а не убивать! Несмотря на то, что ты оказалась темной и надежда на спасение от мрака исчезла.
— Я еще и провоцировала тебя — сбегала, придиралась, вымещала свою боль, — тяжко вздохнула я, осознав по какому краю прошла сама и его вынудила.
— Испытывать подлинные страсть и любовь, защищать кого-то я только учусь, Олеся, — сипло признался Фрей. — Раньше я чувствовал лишь похоть, грубое влечение, ни о какой привязанности речи не шло в принципе. Поверь, в моей памяти есть и будешь исключительно ты! И скорее ты станешь моим наставником в любви, чем я тебе. Это мне впору бояться…
— Ну какой у меня опыт? Я избалованный большим семейством младший ребенок. Мои первые отношения с мужчиной закончились расставанием, — смутилась я.
— Тогда давай будем вместе учиться! — зарывая ладони в волосы у меня на висках, потом на затылке, с неожиданной нежностью завершил сложный разговор Фрей. — Не бойся, нам некуда торопиться! Теперь у нас есть время и возможности для всего. Мы справимся!
Я робко улыбнулась:
— Ты думаешь?
— Я абсолютно уверен, что все вайры живут в страхе. Сначала — боясь потерять свою душу, потом — свой свет, женщину. Тебе придется и с этим научиться жить.
— Лучше давай постараемся развеять твои страхи, — шепнула я.
— Горю желанием приобрести новый опыт, — вкрадчиво протянул мой «пугливый» вайр и подарил мне ослепительно-клыкастую улыбку.
Чуть нахмурившись, я смущенно призналась:
— Когда ты так скалишься… с этими жутковатыми и острыми клыками, то страшно становится уже мне.
— Ну вот, показываю все свои достоинства и ошеломляющую харизму, а ты ворчишь, — в своей излюбленной манере тролля восьмидесятого уровня развлекался Фрей.