Лунная дорога. Часть 2 (СИ)

Я удивилась. Вроде переводов Шекспира много, причем переводили его настоящие таланты. Мне больше всего нравились переводы Лозинского и Щепкиной-Куперник, ну и сонеты в переводе Маршака. Они у нас, кстати, все в домашней библиотеке есть. Понятно, что подлинники все равно лучше, но идеал, как известно, недостижим.
Заметив, что нас несколько озадачило ее необычное имя, она предложила:
– Зовите меня просто Оля, меня все так зовут. Многие даже не подозревают, что я не Ольга, а Оливия. Меня полным именем только Максим называет.
Мама быстро согласилась:
– Да, Оля – как-то привычнее.
Мне-то как раз больше нравилось Оливия: романтичнее оно и необычнее, но я ничего говорить не стала. Зачем? Что-то Макс и без того сердито хмурится, с неодобрением поглядывая на нашу навязчивую братию.
Оливия пригласила всех к столу:
– Я напекла посикунчиков на скорую руку. Не хотите попробовать?
Ответила мама, как главный в нашей компании:
– Звучит заманчиво. Но ведь на всех не хватит?
Она рассмеялась. Но как-то невесело.
– Это же пирожки-скороспелки. Они за несколько минут готовы. Я сейчас еще пожарю. Они со сковородки гораздо вкуснее. Потом уже не то.
Мы всей гурьбой двинулись на кухню. Расселись за небольшим столом, но Оливия садиться не стала.
– Давайте ешьте быстренько, а я еще сковородку накидаю.
В самом деле, она с профессиональной легкостью завернула еще с десяток пирожков, благо тесто и фарш уже были приготовлены. Мама следила за ней с опаской. Ясненько, опять снобизм. Боится, что Оливия работает шеф-поваром в китайской забегаловке.
Макс тоже, как и я, все понял, он же мамочку не первый год знает. Сухо пояснил:
– Оливия служит, как она говорит, в крупном питерском издательстве. Редактором. Так что если вы сочиняете романы, повести или эссе, можете дать ей для рецензии, – и с уязвленным негодованием уточнил: – Получите весьма компетентный пинок.
Мне стало за нее обидно. Чего это он такой злой сегодня? Такое чувство, что получил от ворот поворот.
– Макс, а ты у нас что, непризнанный гений? Книжечки втихаря пописываешь? И хотел с помощью Оливии классиком стать, а она тебя обломала? – язвительно поинтересовалась я у него.
Она звонко рассмеялась, на сей раз без горечи.
– Вот тебя и разоблачили!
Мы все бросили жевать и уставились на Макса. Неужто это правда?
Пользуясь нашим замешательство, он стянул себе последний посикунчик и лишь тогда ответил с довольной миной:
– Я только научные трактаты пишу. Не для средних умов. И уж ими-то я с редакторами художественных редакций делиться не собираюсь.
И опять его слова прозвучали с неприятным пренебрежением. Да что это такое? Похоже, тут идет какой-то тайный спор, а мы – невольные участники.
Это поняли все остальные. Мама постаралась найти самую безопасную тему:
– Вы замечательно готовите, Оля. Вас мама научила или бабушка?
Доставая со сковороды уже пожаренные пирожки, та отрицательно потрясла головой.
– Мама у меня готовить не умеет, так же как и обе бабушки. Это все папа. Он после женитьбы быстро научился хорошо готовить. Как он говорит, ему пришлось лечь грудью на амбразуру, потому что жена даже яичницу пожарить не умеет, а кушать хочется всегда. Папа считает кулинарию искусством. И даже не искусством, а истинной магией.
Она поставила перед нами еще одну большую тарелку с посикунчиками. Интересно, а почему их так называют? Аналогия возникает только одна, и она явно не для застольных разговоров.
– Магией? Почему? – Денис Дмитриевич с удовольствием откусил сразу полпирожка и одобрительно поцокал языком. – Вкуснятина!
Улыбнувшись, Оливия пояснила:
– Очень много нужно знать разных тонкостей, да еще и чутье должно быть. Еда – она ведь вся разная. Даже когда готовишь точно по рецепту, всегда получается по-разному. Так что да – магия тут необходима. Ну и навык нужен.
Слушать ее было очень приятно, голос невероятно красивый, модуляции завораживающие. Ей бы во врачи пойти, в психотерапевты или в психиатры. И гипноз для лечения применять. Слушал бы ее да слушал. Нет, очень необычная девушка, необыкновенная просто. Если она замужем, то Макса мне, право, очень жаль. Никакой муж, будучи в уме и здравой памяти, такую жену добровольно не отпустит. Биться будет до последнего.
 
Но живет же она здесь? Или нет? Может, просто приехала на пару дней? Ох, как все запутано и непросто! И почему со всеми членами нашей семьи такая свистопляска? Одна мама определилась и то не сразу, а все остальные на перепутье. За папочку я не волнуюсь – он попал в нежные и ласковые объятия анаконды, ему из них не вырваться. Если только на тот свет.
И тут же испугалась собственных мыслей. Нет, о чем я думаю! Разве так можно? Осторожнее нужно быть в своих мыслях, ох, осторожнее.
Подъев все, что было, мы начали прощаться.
Первой начала я, подражая медвежонку Винни-Пуху в озвучке Евгения Леонова:
– Ладно, раз у вас есть больше нечего, мы пошли. Как известно, кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. Хотя мы пришли и не утром, а днем, но тоже не зря.
И уже серьезно посмотрела на нашу кормилицу:
– С вами очень приятно познакомиться, Оля. Хотя мне Оливия нравится больше. И подходит вам лучше, чем заурядное имя «Оля».
– Вот-вот, я ей тоже постоянно говорю. Ну какая из нее Оля? – и опять это прозвучало у Макса со страстью, неуместной при столь обыденном замечании.
Мы быстренько смылись, предоставив им пикироваться без свидетелей.
Сидя в машине, мама задумчиво произнесла:
– Как у них все сложно! Воздух искрит, как от электричества. И Макса мне жаль. Но девочка потрясающая просто. Редкостная жемчужина. А ты как думаешь, Денис?
Это прозвучало провокационно, но Денис Дмитриевич оказался на высоте:
– Пирожки были великолепные! Жаль, маловато, я б еще поел. В пирожковых таких не делают.
Мама даже растерялась.
– Нас же не ждали, вот и маловато. Но я тебя вообще-то не о пирожках спросила.
– Да? – рассеянно ответил он, мастерски обгоняя черную «тойоту» почти впритык. – А о чем? Честно говоря, я б еще от десятка таких пирожков не отказался. Уж больно они вкусные, хоть и маленькие.
Мама недоуменно пожала плечами и замолчала. Я тоже призадумалась. Денис Дмитриевич не хочет обсуждать милую девушку или, в самом деле, думает только о пирожках? Вот кто их, этих мужчин, разберет?
Уже дома мы с ней подождали, когда Денис Дмитриевич уйдет в свой кабинет, и принялись сплетничать.
– Как ты думаешь, она в разводе? – маму задели за живое мои слова о замужестве Оливии. – Кольца у нее на руке нет.
– Это ничего не значит. Сейчас мало кто носит кольца. Но мне почему-то кажется, что она замужем.
– Почему? – маме это вовсе не понравилось. Мне тоже. Прелюбодеяние и все с ним связанное было как нож острый.
– А иначе из-за чего бы они ссорились? Мне кажется, Макс попросил ее развестись и к нему уйти, а она отказалась.
Мама задумчиво кивнула.
– Да, там такой накал страстей, аж воздух вокруг них потрескивает. Но почему она тогда к нему приехала? Это ведь не слишком порядочно.
Я принялась за них заступаться, меня несколько покоробили мамины инсинуации:
– Мам, мы ведь ничего о них не знаем. Может, мы просто ошибаемся? Ничего, кроме предположений. А это вещь неверная.
– Хорошо, спешить не будем. Но если Оливия станет моей невесткой, я буду только рада. Есть в ней что-то… – мама помолчала, выбирая слово и выдала: – чарующее.
– Притягательное, – озвучила я свое видение Оливии. – Думаю, она всем нравится. Сплошное очарование, а не женщина. Я такую впервые в жизни встречаю.
 
Вздохнув, мама предложила:
– Ну что ж, будем держать кулаки на удачу. Больше мы в этой ситуации ничего для Макса сделать не можем.
Это было верно.
Уехала я накануне занятий, заваленная подарками и наставлениями. В первый день после каникул в группе было шумно. Отовсюду шел поток информации – кто и где побывал. Мне даже показалось, что каждый слышал только себя, потому что говорили все одновременно.