Надежда рода: убить императора (СИ)

Я был уверен, что похитители имели какие-то скрытые цели. Возможно, они пытались вынудить дядю выполнить какие-то обязательства, или же требовали выкуп. Но одно было ясно — эти люди были опасными и элитными воинами наших врагов, готовыми на все ради своей цели.
Я знал, что наша семья рискует своей жизнью, но я не сомневался в том, что мы сделаем все возможное, чтобы вернуть Милу домой. Наше решение было неотступное — мы будем бороться до конца, даже если это будет стоить нам нашей жизни. Мы вернем ее целой и невредимой, даже если нам придется пойти на край света и назад.
Няня Ариана, которая также в это время находилась в башне, видела насколько я огорчен потерей своей сестры:
— Ох, не вини себя Алекс, я видела все что произошло. Это были легендарные «синелицые», воины-изгнанники из бывшей личной гвардии покойного императора и мало нашлось бы таких смельчаков, как ты, чтобы противостоять им в бою и уйти живым.
Я не мог скрыть своих эмоций, когда я думал о том, что произошло. Действительно я был поражен и удивлен, что похитители не щадили обычных стражников, и я видел это своими глазами в малой зале. Но, как оказалось, моя родня осталась целой и невредимой. Словно у нападавших имелись особые инструкции насчёт того, чтобы не причинить вреда представителям знатной крови. Это было для меня облегчением, но при этом я чувствовал, что что-то зловещее скрывалось за всем этим.
Но вот что делать дальше мне как-то не приходило в голову.
И если дядя разрешит мне отправиться на поиски моей сестры в составе отряда, то я сделаю все возможное, чтобы отыскать девочку не только потому, что от этого зависела моя репутация, но и потому что мы родня, а мы своих не бросаем.
За окном уже брезжил рассвет. Ночная темнота — принесшая нам трагедию, уступала место предрассветным сумеркам. Я тихо поднялся и шагнул к окну. Во мне кипела злоба и неконтролируемая жажда мести.
Окно оказалось слишком высоко над землей внизу, и я понятия не имел, как тем двоим удалось незамеченными уйти из башни. Если на лестнице их не пропустила бы стража, а прыгать из окна и вдобавок с моей сестрицей в руках было бы самоубийством.
Уверен, что здесь дело не обошлось без магии — кто-то очень сильный и могущественный проспонсировал набег этих полудиких степных кочевников.
Межклановые интриги, похоже кому-то мой дядя очень сильно мешает и таким образом они решили избавиться от «конкурента». Я как раз видел дядю Юргена внизу, как он давал распоряжения своим людям, а затем взглянул на меня в окне.
Судя по его озабоченному виду, я понял, что беглецам удалось покинуть не только расположение имения, но и вообще исчезнуть в неизвестном направлении. Поскольку суета, которая происходила внизу говорила о том, что они понятия не имеют в каком направлении отправиться догонять сбежавших, но не исполнить приказ моего дяди было чревато для них печальными последствиями.
Тем временем моя няня приводила в чувство Наташу, которая в ходе магической обороны потеряла слишком много сил и к тому же верзила от души отвесил ей пощечину так, что на её левой щеке теперь красовалось ярко красное пятно.
Наташа резко повернула голову к окну, увидела меня и пробормотав что-то, прикрыла лицо руками и заплакала. Я её понимал, ведь они с сестрой были гораздо ближе, чем я с ней. Но слезы Наташи на этот раз вызвали у меня больше не сострадание, а скорее досаду за произошедшее.
И будто бы желая насыпать мне соль на рану, Наташа вдруг убрала руки с лица и заплаканными глазами посмотрела прямо на меня.
— Алекс! Они забрали мою сестру, почему ты не спас её? — она снова всхлипнула и не в силах больше сдерживать эмоции горько разрыдалась.
Ну вот, что за существа эти женщины — она же прекрасно видела, что никто не мог помешать им в тот момент. Даже мой дядя, который ворвался в последние секунды до того, как вспышка ослепила нас всех.
Вот зачем ей понадобилось расстраивать меня таким образом?
Я смерил её ледяным взглядом. Похоже, она действительно меня любила, и это чувство было мне непонятно. Иначе она ничего не сказала бы мне и осталась равнодушной.
 
Она вела себя сдержанно, как истинная леди, и даже в минуты отчаяния не давала себе повода распускать руки. А ведь моя бывшая жена никогда не считала зазорным ударить своего мужа пользуясь тем, что нам с детства вдалбливали в голову, что девочек обижать нельзя.
Нельзя — если тебя уважают самого, как мужчину просто по праву рождения.
Вот этим Наташа и отличалась от простолюдинов — уважение к мужчине шло впереди неё.
И мне было жаль её сейчас. Она потеряла очень близкого человека.
Сестры, они такие! Иногда они могут ненавидеть друг друга до безумия, но как только они разлучаются, все обиды забываются, и они становятся неразлучными подругами.
А как им хочется иметь брата, настоящего защитника и опору! Человека, который всегда будет рядом, чтобы накормить их, обнимать и защищать от всего плохого в этом мире!
Такого нельзя было сказать об их родном брате Рамане, а самый старший по имени Спаргап, как я уже упоминал ранее находился в отъезде по делам семьи и не скоро вернется.
Теперь, если не считать дядю, я оставался единственным мужчиной из родни, который не только мог хоть как-то помочь им в трудную минуту, но и полностью взять на себя их защиту и опеку.
К сожалению, это было физически невозможно. Я не был воином. Точнее тело Алекса Петрова не было приспособлено для такого рода испытаний.
Но, черт побери, я не сдамся! Я не оставлю их на произвол судьбы! Я буду стоять за них, как каменная стена, и защищать их от всего зла в этом мире, пока у меня есть сила и воля!
Ведь в теле Алекса Петрова нахожусь Я! Я — ядро этого тела, я — тот, кто принимает решения, кто формирует характер и поведение. И я не могу просто так оставить свою маленькую сестрицу на произвол судьбы.
Так, что я собрал волю в кулак и твёрдо произнес, глядя на свою кузину:
— Слушай, Наташа, это серьезно. Я верну Милу, даже если мне придется столкнуться с проблемами и жертвовать многими вещами. Между нами были обиды, да, но что это по сравнению с тем, что мы являемся родственниками? Мы должны поддерживать друг друга в трудные моменты, иначе все наши принципы чести и достоинства окажутся ничем не стоящими.
Понимаешь, Наташа, если мы начнем бросать друг друга на произвол судьбы, то что мы в итоге получим? Потерю уважения и доверия среди тех, кто нас окружает. А это ведь самое ценное, что у нас есть — уважение и доверие тех, кто нас любит и кого мы любим.
Так что давай забудем обо всех обидах, давай будем родными, которые всегда готовы помочь друг другу. Милу мы вернем, а наша родственная связь должна быть сильнее любых препятствий. Мы можем это сделать, Наташа, я верю в нас.
Она было попыталась что-то ответить сквозь слезы, но в этот момент в комнату вошёл дядя и молча взял ее за руку.
— Доченька моя, — заговорил он, таким тоном, которого я никогда прежде не слышал от него по отношению к его детям. — Клянусь мы вернем Милу, я лично казню тех, кто посмел тронуть её хоть пальцем, но сейчас мы должны быть благоразумны и не идти на поводу чувств.
Видимо потеря одной из дочерей пробудили дремлющие в нем отцовские чувства и теперь он давал им волю, чего я совсем не ожидал ранее от него.
По лицу Наташи было видно, как она озадачена и напугана, ее распухшие, потрескавшиеся губы мелко дрожали. Она молча кивнула на слова моего дяди и уткнувшись в грудь отцу, беззвучно заплакала.
Дядя потрепал ее по голове, а затем повернулся ко мне.
— Алекс, как я рад, что с тобой тоже все в порядке, — в его голосе звучала неподдельная теплота. — Я так понимаю звук выстрела, разбудивший меня ночью, прозвучал из твоей комнаты?
Я молча кивнул.
— Двое забрались ко мне через окно.
Он одобрительно взглянул на меня, словно благодарил меня, хотя я почему-то всегда думал, что он был не лучшего мнения обо мне.
— Если бы не ты Алекс, то жертв оказалось бы гораздо больше, но как это ни странно нападавшие не убили и даже не ранили никого из нашей семьи. Будто кто-то запретил им причинять вред членам нашего рода. Много моих людей полегло сегодня, но ещё раз повторю, если бы не ты, то я мог бы лишиться еще большей их части. Я очень горжусь тобой.