Надежда рода: убить императора (СИ)

Короткая куртка из чёрной парчи была также украшена причудливой золотой вышивкой на груди и спине, а из-под куртки торчала перевязь, на которой висел длинный узкий меч. Дополняли наряд красивые мягкие сапоги из шкуры редкого белого верблюда. Вся одежда, как я заметил, была сделана с таким расчётом, чтобы подчеркнуть массивность и мощь всего тела.
Его внешность напоминала персонажа из древних преданий или загорелого алжирского пирата, только что сошедшего на берег после удачного набега. Но, несмотря на всё своё кажущееся спокойствие, в глазах дяди искрила опасность. Он являлся главой клана и не раз доказывал свою силу и власть.
Ему чуть за пятьдесят, и он был умным и опытным человеком, который предпочитал доверять людям, знающим и понимающим. В этом заключалось его могущество, потому что таких людей, действительно, было немного. Однако все знали, что этот человек не принимает шуток и что за его спиной стояло нечто гораздо большее, чем обычное могущественное семейное гнездо.
Воздух в столовой наполняло ароматами жаркого и густого красного супа, который уже дымился на столе. Слуги были ловкими и слаженными, но я не мог не заметить, что их мастерство было вызвано не столько профессионализмом, сколько желанием угодить непростому характеру хозяина.
Когда я вошел в зал, дядя Юрген кивнул мне в знак приветствия и показал место рядом с Раманом. Я заметил, как Раман скосил на меня недовольный взгляд и только после того, как присел, я понял, почему: с него несло соленым потом, перемешанным с запахами лошадиного навоза, которые проникали в каждые уголки зала.
Я уже хотел было сострить:
«Ты пьешь как лошадь, и даже не удивительно, что в лошадь превращаешься».
Но все же я сдержал свой смешок и сделал вид, что внимательно разглядываю скатерть, на которой стояли расставленные блюдца и тарелки.
Моя кузина Наташа, после того, что произошло в моей комнате не поднимала на меня взгляда и молча ждала пока слуги выполнят свои обязанности.
И только Мила с нескрываемым любопытством рассматривал мое обезображенное лицо, но она была настолько воспитана, чтобы не задавать лишних вопросов, поэтому я старался вести себя в соответствии с этикетом и не обращал на ее взгляд особого внимания.
Тем более мы с ней и раньше не особо общались, обходясь лишь формальной вежливостью и улыбками.
Когда на стол передо мной была положена пара лепешек с медом, тарелка с супом, в котором плавало мелко нарезанное мясо, и кувшин сладкого напитка, у меня уже текла слюна, но я старался скрыть своё нетерпение.
Я знал, что перед тем, как мы сможем начать есть, необходимо дать главе рода притронуться к пище первым, как в знак уважения, и мы ожидали, пока дядя не начнет трапезу.
Я смотрел на него, не отрывая взгляда, и наконец понял, что им завладели какие-то глубокие мысли, которые не позволяли ему насладиться прекрасной пищей, лежащей перед ним на столе.
Когда слуги удалились на кухню, он наконец-то нарушил молчание:
— Ну, вот и наконец-то ты вернулся, Алекс, — прогремел его бас глубоко и устремлённо в мою сторону, словно леденящий холод пронзающий меня насквозь. Он ни секунды не убавил своего интенсивного взгляда, который казался не только немигающим, но и проницательным, как будто он смог бы прочесть мои мысли.
И тут он повторил, словно убедившись, что я действительно вернулся:
— С возвращеньицем, так сказать. Тебя не было слишком долго.
С каждым его словом я чувствовал, как мой страх и неуверенность только нарастают. И тут он внезапно упомянул об обычае, который я часто слышал, но никогда не испытывал на себе.
— Кто долго отсутствует, имеет право отведать пищу первым, — произнес он с уважением в голосе. Эти слова наполнили меня еще большей неуверенностью, словно он намекал на что-то большее, чем я мог представить. — Говорят, даже сам Властелин Ночи не смеет оспаривать его, — добавил он, словно подчеркивая важность этого обычая.
Да уж в этих землях было столько обычаев и традиций, что ни одна человеческая душа не смогла бы их освоить и запомнить. А может быть он сам только что придумал, чтобы заставить меня хлебнуть отравленного супа.
 
Я решил это выяснить. Подняв на него глаза, я заметил, как переменилось выражение его глаз. В первый момент я подумал, будто в них появилась насмешка, но тут же понял, в чем дело.
Раньше от его взгляда у меня пробегал холод, теперь в нем появились удивительная мягкость и тепло, которое медленно растекается по моему телу и мне показалось, что зря я подозревал его в злой воле.
— Конечно дядя, я знаю этот обычай, — соврал я, хватая правой рукой серебряную ложку.
Медленно зачерпнув немного супа с самого края тарелки, я поднес ее к губам и подул на жидкость. Осторожно попробовав, на вкус я утвердился в своих предположениях — это действительно был суп, но без какого-либо странного привкуса, который непременно должен был быть при обычном использовании яда.
Все же аристократы империи были признанными алхимиками во всей Европе и при желании они могли бы синтезировать отраву любой силы.
Все это время я ощущал на себе неотрывный взгляд дяди и когда я проглотил порцию супа он одобряюще захлопал и сказал:
— Молодец, ты мой настоящий племянник и не просто племянник, а герой войны сумевший выбраться из пекла.
Я думал он просто тянет время, пока яд начнет действовать, но я окончательно успокоился, когда он взял ложку и приступил к еде, а вслед за ним и все присутствующие за столом.
Когда мы почти доедали, я решил реализовать свой план, который я задумывал с тех пор, как приклеил этикетку от бутылки на плечо Рамана в электрокаре. Он сидел слева от своего отца, и я усмехался про себя, когда дядя бросал на него странные взгляды. Я вытащил пустую бутылку Рамана из-под своего жилета и тихонько подложил её под стол. Когда у меня появилась возможность, я легким пинком ноги подкинул бутылку в сторону моего дяди так, чтобы она остановилась между его ног и казалось, что выпала из кармана Рамана.
Я понял, что затея удалась, когда дядя Юрген вдруг недоуменно застыл, а затем в его глазах появились проблески недоумения.
Он наклонил голову вниз и застыл уставившись у себя между ног и в то же время я понимал какая буря чувств его одолевает еще до того, как он поднял голову и взглянул на Рамана такими глазами, что я бы не никогда не хотел оказаться не его месте.
Все остальное я понял из переглядываний моих родных и звука тихого позвякивания посуды на столе, постепенно сходящего на нет. Назревала буря и тут уже терпению дяди пришел конец, когда он покраснел, а вены на его шее вздулись и приобрели синий цвет.
— Раамааааан! Ах ты конская подкова! — взревел он. — Значит, это ты паскуда воруешь мои запасы из погреба!?
Когда я увидел, как мой кузен сжался от страха и зажмурился, чтобы не видеть этих громадных гневных глаз, словно у разъяренного быка, мне стало его жалко. Но я знал, что это лишь начало моей мести, и ничто не остановит меня.
Раман, похоже, догадался об истинных мотивах моих действий, и пока его отец готовился наказать его за все проказы, Раман успел несколько раз бросить на меня взгляды, полные ненависти и презрения.
— Я тебе еще припомню, — прошипел он сквозь зубы, мрачно глядя мне прямо в глаза. — И не надейся, падаль, не прощу!
Я лишь усмехнулся довольный своей новой выходкой.
Моя двоюродная сестра Наташа закрыла лицо руками и выбежала из-за стола, но мне не было жаль ее, если вспомнить, как она сама обошлась со мной раньше, когда Алекс однажды посмел признаться ей в своих чувствах.
Единственно кого мне было жаль так это младшую кузину Милу, которая разревелась от эмоциональных речей своего отца так, что даже прибежали слуги и поспешили отвести её в более спокойное место.
Я вышел из-за стола, ощущая себя полным удовлетворения. Мне удалось частично отмстить за прошлые обиды, но слова Рамана все еще звучали угрожающе в моей голове. Я знал, что он не остановится на этом и постарается отомстить, хотя я ничего плохого не сделал.