Дед Мороз для пингвиненка (СИ)

Отрицательно машу головой, обнимая себя руками, потому что мне вдруг становится холодно.
— Пойдем. - протягивает мне руку. — Я налью тебе выпить.
Игнорируя протянутую руку, ступаю вперед. Надеюсь, что в правильном направлении. Рома ничего не говорит и лишь идет следом, лишь пару раз направляя меня. 
— Здесь направо. А теперь чуть левее.
Мы остановились возле двери, и когда он ее открыл, то это оказался его кабинет. 
— Проходи, располагайся. - закрыв за нами дверь, он прошел к мини-бару. — Есть пожелания? Или доверишься моего вкусу?
— Твоему вкусу.. - эхом повторяю, осматривая кабинет. 
Все чисто в мужском стиле. И хотя, на первый взгляд ничего необычного, но даже один лишь диван стоит как полугодовалая аренда моей квартиры. Аккуратно сажусь на него, сложив руки на коленях, и пытаюсь подобрать слова, чтобы начать разговор. Потому что, Романов, видимо, решил игнорировать мои вопросы. 
Наконец-то он садится рядом, протягивая мне стакан, в котором плескалась янтарная жидкость. Спрашивать, что это, я не стала. Но и пробовать не спешила. Поэтому, поставив его на столик возле дивана, поворачиваюсь к мужчине.
— Ты не ответил на вопрос.
Рома делает глоток из своего стакана, не спеша отвечать. Это заставляет меня волноваться еще сильнее. Даже ладони вспотели. А еще появились желание хорошенько его стукнуть, чтобы поторопить.
— Я бы хотел, чтобы он знал, что я его отец.
Это я понимаю, но ответа на свой вопрос до сих пор не получила.
— Ты его заберешь у меня?
— Это было бы слишком жестоко. Матвей считает тебя матерью.
Боже, да что он хочет этим сказать? 
— Значит, ты… Ты не заберешь его у меня?
— Я хочу, чтобы вы переехали ко мне. 
— Что?
Вот такого я точно не ожидала. В смысле переехали? Жить здесь? С ним?
— Арина, давай начистоту. Ты работаешь официанткой в задрипанной кафешке. И твоих денег едва хватает на аренду съемной квартиры. А дети имеют особенность расти, а вместе с этим растут и расходы на них. Ты не потянешь. И любой суд, если таков состоится, отдаст ребенка мне. Я его настоящий отец, а ты всего лишь тетка. Но я не хочу, чтобы мой сын страдал, потеряв тебя. Поэтому предлагаю вам обоим переехать ко мне. Ты останешься его матерью, и тебе даже не придется работать. Я обеспечу вам двоим беспечную жизнь. 
— А если я не соглашусь?
— Я заберу у тебя сына, и ты его больше никогда не увидишь. 
— Ты не посмеешь.. Я буду бороться…
Вскакиваю с дивана и чуть ли не кричу. Но довольно быстро понимаю, что историка тут не поможет. И Морозов прав… 
Он его отец, а я…
Я никто.
И моих жалких денег не хватит, чтобы победить в этой борьбе. Даже если я продам машину или возьму кредит… 
От осознания своего бессилия начинаю плакать. И в ту же секунду меня обнимаю сильные руки, прижимая к мужскому телу. Плачу еще сильнее, переставая контролировать свои эмоции. 
Я так устала… 
— Тише, Малышка, не плачь. - его голос успокаивает. 
А затем, он поднимает меня на руки и несет к дивану, где садится и усаживает меня на свои колени, заключая в своеобразный кокон.
— Зачем ты это делаешь?
— Делаю что?
— Причиняешь мне боль, а потом сам же пытаешься успокоить.
— Девочка, я не причинял тебе боли, ты делаешь это сама, накручивая себя. Я предложил тебе долгую безбедную жизнь. Жизнь рядом с сыном. Но ты услышала лишь то, что хотела.
— Как я могу жить с тобой, когда мы толком незнакомы? - вытираю слезы и пытаюсь слезть с его колен, но он не отпускает.
— Так давай познакомимся. - предлагает мне. — Я же не заставляю тебе переехать ко мне сразу же. 
— А когда?
— Пару недель на размышления…
— Месяц. - перебиваю его.
— Хорошо, но не больше.
Выдыхаю, чувствуя, как меня немного опускает. У меня целый месяц, чтобы принять решение. 
Целый месяц, чтобы найти выход.
— Отвезешь нас домой? - и снова я пытаюсь встать, но его руки слишком крепко держат. 
— Позже. Матвей еще спит. 
— Тогда может…
— Может, но потом…
Перебивает меня, а потом ухватив рукой мою голову, притянул к себе и поцеловал, заглушая все протесты.
   
Глава 16
 
Прошла почти неделя с того разговора, что произошел между мной и Ромой. В первые дня три я просто не могла думать об этом. Слишком сильны были эмоции. И столько противоречий внутри, что собраться с мыслями, не получалось. 
А еще…
Слишком много мыслей занимало то, что произошло после нашего разговора…
Он меня поцеловал! И это был непросто поцелуй. По крайней мере, он не был похож на все предыдущие. И не закончился так же внезапно, как любит это делать Морозов.
Он целовал меня, а потом…
Я не знаю, что со мной произошло. Сначала я злилась, потом проклинала, и даже мне хотелось плакать. И вот вдруг он набрасывается на меня, не давая возможности прийти в себя. И я отвечаю…
Отвечаю с такой жадностью, словно только это мне и нужно было. А потом и вовсе теряю связь с реальностью, отдаваясь во власть его губ и рук. Это все было похоже на безумие, которому нет объяснения.
Он целовал меня так жадно, а его руки…
Они были повсюду. И мои тоже. В какой-то момент, до сих пор не знаю, как это произошло, но наша одежда исчезла. Почти вся. Но ощущения были такие, что ее и не было вовсе. 
Слишком горячи были его прикосновения.
Слишком хорошо мне было в его объятиях.
И я понятия не имею, куда бы это все привело нас двоих, если бы Матвей не проснулся. Услышав его голос в радионяне, которую не сразу заметила, я подскочила, как ужаленная. А потом рванула к двери, напрочь забывая о том, что на мне всего лишь одно белье. И поняла это, только когда стала подниматься по лестнице.
Это было ужасно. 
Но еще ужаснее, увидеть Рому, что поднимался вслед за мной. Он, по крайней мере, успел надеть штаны. А в его руках были мои вещи. И он явно был чертовски довольный собой. А я чертовски смущена. И поэтому, вырвав свою одежду из его рук, я помчалась дальше. А потом, когда я уже привела себя в порядок, то Рома отвез нас с Пингвиненком домой.
Я думала, что он будет возражать, но кроме Матвея никто ничего не имел против. И мне пришлось пообещать сынуле новую игрушку, если он согласится поехать домой. Поэтому по пути мы заехали в торговый центр и купили все, что он захотел. 
Я ужасная мать, раз не учла тогда желания своего ребенка, но оставаться наедине с Морозовым было непросто. И мне нужно было обо всем подумать. Только вот прошла неделя, а я до сих пор не знаю, что мне делать.
А еще, к моему разочарованию, Рома мне ни разу не позвонил. Конечно, я могла бы сама набрать ему, но не решалась. Да и сказать ему мне было нечего. Окончательного решения я не приняла. 
Мне надо срочно поговорить с подругами.
Да-да, за неделю я так и не набралась смелости рассказать им о предложении Ромы. Хотелось все обдумать самой, но сейчас понимаю, что самостоятельно мне не справиться. И не делиться же мне своей проблемой с сестрой. Она, слава богу, уже почти пришла в себя. По крайней мере, нытья с ее стороны стало все меньше. Но она до сих не хочет говорить мне о том, что с ней случилось. И каждый раз, когда я пытаюсь добиться от нее ответа, мы только ругаемся.
И я просто мечтаю, чтобы она поскорее уехала. Только в ее планы, кажется, это не входит. 
Придется с ней поговорить…
Еще раз…
Обо всем этом я думала, пока возвращалась домой с работы. Время уже было почти три ночи. И на удивление, мне совсем не хотелось спать, хотя еще час назад я только и делала, что мечтала о мягкой постели.
“А, может, ты мечтала о том моменте, когда к тебе снова придет во сне Морозов?” - внутренний голос никогда не дремлет и сразу же выдает мои самые потаенные мысли.
Зараза!
Но да, она права. Я хочу увидеть его во сне. Потому что только там я могу делать все, что захочу. А когда он рядом… Уточняю, рядом во сне… Я хочу делать с ним все. Наяву бы я на такое не решилась.