"Мир Карика" компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Забавно… Мали замер, осознавая, что уже и забыл имя того слабака, из-за которого все началось.
Для похода к центру Кладбища можно было позвать союзников. Можно было и подготовиться, организовав пути отхода и отобрав потенциально полезные артефакты, но я хотел как можно быстрее разобраться с собой. Ненавижу неуверенность: ведь сомнение в своем пути — это самый простой способ проиграть даже тем, кто слабее тебя.
Я расправился с гигантом из призраков. Сломал вибрации, которыми они лишал сил всех вокруг себя, и они же, начав работать немного по-другому, сами его уничтожили. Когда вокруг стало поспокойнее, я взлетел. Как когда-то в мире Медеи — разогнался прыжками повыше, а потом отпустил силу и начал планировать прямо к цели. Получился сплав из осторожности и скорости. Я использовал кровь Хашама вдали от места его смерти, но обеспечил себе самый быстрый путь к нужной точке.
Разве что немного не рассчитал. Планирование без поддержки и замедления превратилось в полет с постоянным ускорением, когда воздух вокруг меня разогрелся и прикрыл от возможных заинтересованных взглядов красной полусферой из огня и разрушающихся газов. Выглядело неуютно, но мое тело держалось, и я понял, что так даже лучше. Изначально я планировал пробираться по туннелям, как и все, кто гулял тут до меня, но с разгоном открывались совсем другие возможности.
Я еще на мгновение призвал силу крови, чтобы усилить защиту и раскрутить огненную пелену перед собой, превращая ее в бур, а потом на всей скорости врезался в землю, пробивая себе проход прямо в центр этого мира. Мимо мелькнули тонны камней, сотни карв, пылающих мертвой силой — рядом с ними, уже без крови демиурга, я обновлял свою защиту и добавлял импульсы своему полету. Обычные камни сменились живыми. Сначала мне показалось, будто это просто очередная стихия, но уже через мгновение стало понятно, что это на самом деле огромное существо размером с истинного зверя.
Каменный дракон, живущий внутри проклятой планеты. Он попробовал встретить меня зубами, давлением и вибрацией проклятья в каждой клеточке своего тела, но я просто пролетел мимо, прямо к своей цели. Кажется, дракон удивился. Кажется, он погнался за мной, но я не думал останавливаться. Камни, живые и мертвые, неожиданно сменились пустотой. Огромный провал внутри скалы, отгороженный проклятьем и его стражем. Не знаю, когда тут последний раз кто-то бывал… Я отпустил несущие меня силы — так было проще, чем тормозить — и рухнул вниз. Туда, где среди голубых кристаллов, похожих на жесткое колючее покрывало, лежал кусочек пустоты.
Там не было ничего. Ни остатков тела, ни выжженого пятна — только голубые кристаллы, не решавшиеся занять пару квадратных метров в форме лежащей человеческой фигуры. Я рухнул рядом, выпуская наружу силу и приглашая то разумное и живое, что осталось от мертвого демиурга, не таиться, а выйти ко мне.
— А почему бы и нет? — рядом со мной появилась тень, отдаленно похожая на Хашама из Грани. Вернее, внешне между ними не было никакой разницы, а вот во всем остальном… Это как сравнивать оригинал древней картины и нарисованную первокурсником художественного училища копию. Талантливую копию, но глубины все же не те.
— Ты как будто впервые с кем-то общаешься после смерти, — я почувствовал еле заметные капельки неуверенности, повисшие в воздухе.
— Так и есть, — ящер показал зубы.
— Неужели никто за все эпохи так досюда и не добрался? Не скажу, что это было так уж сложно, — заметил я.
Можно было бы и сразу перейти к делу, вот только, если не хочешь услышать «нет», иногда надо дать привыкнуть и понять себя. Поговорить о погоде, о доме и семье, о том, что близко вам обоим, и тогда уже разговор о деле будет не соревнованием чужаков, а действительно попыткой услышать друг друга.
— Приходили, — неожиданно тень Хашама хитро улыбнулась. Как мальчишка! — Пробивались с боем, уничтожая дракона… Или обманывали его, жертвуя частью отряда… Но вот чтобы кто-то был настолько цельным, что его желание и воля добиться своего не тронули даже вибрации проклятья, чтобы он прошел сквозь дракона, словно это обычная зверушка из смертного леса — такого еще не было. И как я мог не выглянуть, чтобы узнать, чего же ты так хочешь, человек? Или тебе будет приятнее, если я буду называть тебя богом?
   
Глава 17. Второй слой
 
«Мои желания оказались слишком цельными, чтобы меня можно было остановить?» — я несколько раз прокрутил эту мысль, рассматривая ее со всех сторон.
Почему-то после нее невольно представлялась пуля, которую выпустили в цель и которой совершенно наплевать на все вокруг. Дождь, снег, ветер, препятствия на пути — да, они могут попытаться сбить ее в сторону, да, некоторые даже окажутся достаточно серьезны, чтобы прервать полет… Но что, если пуля будет абсолютной, как идея пули, без такой глупой мелочи, как физическое воплощение?
— Можешь называть меня Кот, — представился я плавающей передо мной тени.
— Мое имя ты знаешь, — остатки мертвого демиурга медленно кивнули.
Не совсем обычный жест. В последний момент голова еще немного склонилась направо, словно желая рассмотреть меня с еще одного ракурса.
— Жест из моей старой жизни, — Хашам заметил мой интерес. — Показывает, что собеседники интересны друг другу.
— А если склонить голову налево? — спросил я.
— Тогда это будет интересом другого рода, но ты не девушка, да и вряд ли я когда-то снова буду думать о создании семьи, — могло показаться, что ящер пошутил, но я чувствовал, что он серьезен.
Ему было приятно рассказывать о себе, а мне было интересно слушать. Так что если я и пуля, то моя цель — не убийство, а знания. Я не скрывал свои мысли, и Хашам мог отвечать не только на слова. Так разговор получался гораздо полнее и ценнее. Мне на мгновение показалась странной подобная открытость, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась.
— Будь иначе, будь твои цели слишком простыми, ты бы и не смог пройти. Или смог, но мне было бы неинтересно с тобой общаться, — ответил тем временем мертвый демиург.
В таком ключе мы и продолжили наш разговор. Я думал, он говорил, или наоборот. Мы беседовали о всяких мелочах, через которые раскрывались наши миры и жизни…
— Значит, есть жена и дочь, — хмыкнул Хашам.
— Значит, ты не зеленый! — удивился я, когда мертвый демиург рассказал, как прятался в молодости от врагов среди желтого недавно покошенного поля.
— Значит, ты видел кого-то из моих потомков, — Хашам улыбался.
Одни детали сливались с другими, и передо мной как живой начал разворачиваться мир прошлого. Эпоха истинных стихий, которые когда-то казались мне такими честными и справедливыми, особенно в сравнении с великой-то троицей, но… Чем они были для тех, кто жил в то время? Еще более жесткие цепи, еще более жесткие правила и рамки. Те, кто рождался с той или иной стихией, были вынуждены идти этим путем и никаким другим. Можно было собирать и обычные алтари, но какой в них был смысл, если родовые стихии всегда оказывались сильнее?
И они же создавали еще более жесткую иерархию внутри себя. Глава старшей семьи мог опираться не просто на свой авторитет или ресурсы, он мог в прямом смысле этого слова решать, кто из его потомков и младших родов насколько продвинется. Одним открывал новые уровни стихии, другим — закрывал.
— А если кто-то шел против него, то такого могли и вовсе лишить стихии? — спросил я.
— Не обязательно ждать столь серьезного проступка. Для приговора к усечению хватило бы и просто недостаточно уважительного взгляда, — Хашам добавил новый штрих к своей истории.
Идеальный мир прошлого, который был безнадежно испорчен проклятым демиургом… Так часто говорили в наше время. На самом же деле он оказался обычной тюрьмой. Для всех, даже для тех, кто был на вершине, но не хотел признавать свое истинное положение. Вечный застой… Это я про нынешний порядок думал, что он не дает стимулов двигаться вперед, так раньше система, наоборот, еще и давала стимулы, чтобы ничего не менялось.