Последняя Цивилизация (СИ)
Казалось, вместе с пылью и грязью я смывала с себя и часть проблем. Конечно, в действительности они никуда не делись, но на душе определенно полегчало. Снова перебинтовала намокшую рану. С наслаждением надела чистое белье и одежду. Сегодня решила не одевать форму, чтобы наглядно продемонстрировать факт моего отстранения. Простые брюки, довольно плотно сидящие на мне, и удлиненная рубашка изо льна, украшенная вышивкой. А поверх вязаный кардиган. Я погладила узор из кос, вспоминая, как мама вечерами вязала его мне. Много лет прошло, а он до сих пор греет меня, словно ее теплые объятья.
Высушила волосы полотенцем и заплела две косы. Можно было уже идти к старейшинам, но желудок протестующе заурчал.
Я быстро забежала в дом, съела кусок пирога с чаем и обула легкие сапоги из кожи.
-- Куда ты торопишься! Поела бы как следует, -- всплеснула руками Маши и неодобрительно покачала головой.
Но я ее уже не слушала, мысленно я уже разговаривала со старейшинами. Только Нэд, выбежавший из под крыльца с веселым лаем, увязался за мной. А он осмелел за это время и освоился. Ну, хоть за кого-то не стоит переживать!
Перед зданием ратуши отцветали тюльпаны. Их разноцветные лепестки устилали мягкую прорыхленную землю. Среди уже увядших растений встречались и те, которые едва распустились. Нежно-розовые, белые, красные, желтые. Они приятно радовали глаз и тянули прикоснуться к своим нежным головкам, склоненным на бок.
Волчонок тут же бесстрашно подбежал к ним, понюхал и громко чихнул, тряхнув головой. Смешно зарычал и попятился назад. Я улыбнулась. Вот он настоящий друг, даже сам того не зная, он помогает мне – снимает напряжение.
-- Нэд, сиди здесь! – я строго посмотрела на щенка, усевшегося на клумбе. Он снова громко чихнул. – Ну, будем считать это согласием, -- ласково прошептала я и потрепала волчонка.
Решительно поднявшись по ступеням одноэтажного здания с резными ставнями, я толкнула массивную дверь и вошла внутрь. Стоило преступить порог, как меня окутало запахом воска и мяты. Трое старейшин седиле за столом и вели напряженный разговор. Перед ними лежали пожелтевшие листы бумаги и ветхие карты. Шторы на окнах, оказались наглухо задернуты, а тусклый свет лампы едва освещал комнату. В этом полумраке трудно было разглядеть их лица не то, что записи. Они абсолютно не заметили вторжения, а я вдруг онемела, не решаясь прервать спор. Однако хлопнувшая дверь, решила эту проблему за меня.
Тут из смежной комнаты вышла девушка с подносом в руках. Она расторопно поставила его на маленький журнальный столик в стороне, едва не расплескав принесенный чай с мятой и поспешила ко мне. Приятный сладковатый запах усилился.
-- Нет-нет! Сегодня не приемный день, -- начала меня выпроваживать девица, внезапно показавшаяся ужасно наглой и противной. Хотя я ее даже толком и рассмотреть не успела. – Ты что читать не умеешь?! – возмутилась она, совершенно бесцеремонно выталкивая из комнаты.
-- Во-первых, я умею читать! Во-вторых, на двери нет объявления и в-третьих, у меня важное дело!
Я разозлилась на эту лохундру белобрысую и ловко увернувшись от ее цепких лап, вышла в центр комнаты.
-- Добрый день! – снова произнесла я, приветствуя старейшин.
На этот раз на меня обратили внимание. Девица попыталась снова меня вытолкать, но старейшина Августина махнула рукой, прогоняя ее.
-- Не слишком-то он добрый, если ты заявилась сюда, -- проскрипел старейшина Асмодей.
Да не на такой прием я рассчитывала.
-- Добрый день, дитя, -- мягко произнесла Августина. – С чем пожаловала?
-- Старейшины я не стала бы беспокоить вас по пустякам. Однако я не могу молчать о событиях, произошедших в рейде и утаивать от вас столь важные сведения.
-- Ну и что ты там можешь поведать? – скептически вздернув бровь, усмехнулся старейшина Асмодей и скривил губы.
-- Подожди, дай девчонке хоть слова вставить, -- одернул его старейшина Михаил.
-- В рейде мы столкнулись с представителями более развитого поселения, но командир вместо того, чтобы провести переговоры и наладить контакт вероломно напал них. Вероятно, такое происходит не первый раз, насколько я поняла из разговоров. После чего «Процветающие» напали на нас. В ходе столкновения они погибли, -- я старательно подбирала слова, пытаясь объяснить суть происходящего. – Нам удалось уйти от преследования и скрыться. Дальше командир спланировал ограбить их, в ходе этой операции погибли Олег Павлович и Евгений. «Процветающие» явно объявят нам войну после такого дерзкого преступления. Мы убили немало их людей.
-- Мы все знаем, девочка, -- ласково произнесла старейшина Августина. – Никита Андреевич еще вчера доложил об успешно завершенной миссии.
Мои руки не произвольно сжались в кулаки. Они обо всем знали?! Дура, какая же я дура! Конечно, Никита не мог так своевольничать. Гнев во мне начала медленно закипать.
-- Как вы можете посылать нас раз за разом на смерть? Скоро никого не останется кроме стариков и детей? – мое негодование выплеснулось наружу.
-- Ты могла бы вести себя подобающе Роза Сорел! Мы понимаем, что ты огорчена гибелью своих товарищей. Но это не дает тебе права влетать сюда без приглашения и орать, -- старейшина Августина пугающе спокойным голосом осадила меня.
-- Я думала, вы ни о чем не знаете. А вы, вы... – выдохнула, стараясь унять злость. -- Я хотела предложить заключить с ними перемирие. Я могу это сделать… -- покорно опустила голову и смиренно ожидала их ответа, до боли сжимая руки. Мои надежды разбивались, словно волны о скалы.
-- Нет, это невозможно! Мы с лишком давно находимся с ними в напряженных отношениях, они не будут тебя слушать. Тебя убьют или будут пытать, пока ты не раскроешь наше местоположение, -- сказал седой старичок с дьявольски темными глазами, и длинной бородой – Асмодей.
-- Но возможно в словах девочки есть доля правды. И нам все же стоит попытаться! – сказал другой старик с большими залысинами, и необычными усиками, старейшина Михаил.
-- Ха-ха! Да что мы можем им предложить?! Наши земли? Жизни? Себя в качестве рабов?! Нет и еще раз нет! Это слишком опасно, -- продолжал настаивать на своем старейшина Асмодей. Высказав все свои аргументы оба мужчины посмотрели на Августину.
-- Я согласна с Асмодеем. Нам совершенно нечего им предложить в обмен на помощь. Да и в сложившейся ситуации слишком опасно, кого-либо посылать на переговоры. Однако и продолжать рейды нельзя. У нас есть достаточное количество лекарств будем экономить столько, сколько сможем.
У меня буквально выбили почву из-под ног. Перед глазами все поплыло. Нет! Я протестую! Это неправильно. Такое решение равносильно самоубийству. Это путь в никуда. За зиму у нас закончатся лекарства. Первыми умрут старики, зависящие от постоянного употребления лекарств. А дальше уже любая простуда может стать смертельной...
Мне хотелось закричать, что это не решит проблемы. Но старейшины все уже решили. Асмодей сурово сдвинул брови и смотрел на меня, так словно хотел испепелить взглядом.
-- Роза ты слышала, что я сказала, -- одернула меня Августина. -- И не смей самовольничать. Ты знаешь наказание! Все, свободна и впредь сначала дождись приглашения!
Она вынесла свой приговор, который не подлежит пересмотру и не может быть обжалован.
-- Хорошо, что Ник ее отстранил на месяц, -- пробубнила Августина.
-- Да, а какая девочка была перспективная, -- с сожалением произнес Асмодей.
Который раз я убеждалась в своей наивности, но все с меня хватит. Не хотят, я сделаю все сама. И они еще будут сожалеть о том, что не послушали меня.
Я тряхнула головой подозвала Нэда, перекопавшего клумбу, и пошла к единственной подруге. Не знаю то-ли сама судьба вела меня, то-ли просто кто-то слишком хороший стратег, но проходя мимо сарая столкнулась с Никитой.
Он стоял, облокотившись на стену, и лениво смотрел на Марыську строившую ему глазки. Вдова стояла непозволительно близко к командиру, их бедра почти касались. Но и этого ей было мало. Она старалась, словно невзначай касаться мужчины и выпячивала грудь.