Последняя Цивилизация (СИ)

-- Быстрее, долго мы их не удержим! – крикнул Никита, кидая вдаль еще одну гранату.
Я не раздумывая тоже принялась раскидывать железяки, палки и прочий хлам скрывавший путь к нашему спасению.
-- Быстрее -- рыкнул Никита, а последующая после этого автоматная очередь едва не задела меня.
Олег Павлович скинул сумку в руки Юре.
-- Шевелитесь тут немного осталось. Первый поворот направо, а потом все время прямо, как подниметесь по лестнице налево. А там держитесь юго-запада, -- словно прощаясь, велел он и сунул мне в руки компас.
-- А вы? – робко шепнула я.
-- Родители всегда берегут своих детей, -- неожиданно ласково сказал он и подмигнул нам. – А ну живее! Или жить неохота! – прикрикнул он. И встал рядом с Никитой, Михой и Гришей.
Мы с Юрой остервенело раскидывали хлам и сами не заметили, как наконец добрались до вожделенного входа в подземный переход.
-- Есть проход, -- крикнул Юра и ринулся вперед во тьму.
Меня не надо было уговаривать или просить я побежала следом, ругаясь на то, что свет маленького карманного фонарика едва разгонял мрак.
Мы бежали, как угорелые, не обращая никакого внимания на мусор, кости, груды старого железа и необычные конструкции, держа в голове лишь указания о дороге и внимательно прислушиваясь к выстрелам за нашими спинами.
Изредка раздающиеся команды Никиты, единственно, что служило слабым утешением. Они еще живы и отступают. Мы должны прибежать первыми и предупредить оставшихся у машины Глеба и Костю.
-- Бегите. Я их задержу, -- раздался яростный крик Олега Павловича. А затем сильные руки Никиты ухватили меня за талию, а мы понеслись еще быстрее.
И лишь со взрывом и посыпавшимися мне на голову осколками у самого выхода из подземки, я поняла, что Олега Павловича больше нет.
Едва мы выскочили из перехода, как что-то больно ужалило меня в плечо, и я невольно вскрикнула.
-- Держись, рыжик! – шепнул Ник, думая, что я всего лишь испугалась очередных звуков выстрелов.
Я же сжала зубы, радуясь тому, что еще жива! Главное не останавливаться и бежать. Никита на этот раз умело выбирал дорогу. Мы петляли подобно зайцам, путающих охотников. В какой-то момент мне показалось, что уже никто не выжил кроме нас. От боли и потери крови у меня кружилась голова. Но времени, чтобы остановится и сделать перевязку, у нас не было.
А в голове осталось лишь одна мысль нужно бежать, двигать ногами. Я даже не сразу сообразила, как мы оказались у машин и меня подхватил на руки Глеб, а затем совершенно бесцеремонно закинул в машину.
Мое сознание прояснилось, когда Юра вколол мне какое-то лекарство. И честно говоря, сделал он это будто садист.
-- Ну что очнулась, бедовая? – поинтересовался он, затягивая жгут на моей руке.
Я кивнула и осмотрела машину. За рулем сидел Никита возле него Глеб. А рядом со мной раненный Миха, которому требовалась медицинская помощь. Вещи валялись тут же в ногах, а мы как оглашенные мчались по старой дороге. Я выхватила здоровой рукой аптечку, положила себе на колени, осмотрела руку, ощупала ее и сделала не утешительный вывод – пуля застряла, но кость цела.
-- Нужно ее вытащить, иначе я не смогу помочь Мишке, -- каждое движение отзывалось болью.
-- Как? – только и спросил Юра, не возмущаясь и не споря о том, что это невозможно.
-- Возьми нож, разрежь и подцепи пулю, -- тихо ответила я, закусывая рукав. Юра вытащил нож, протер его самогоном, налитым в пузырь для таких случаев, быстрым движением рассек кожу.
Как я не старалась сдержать стона не смогла. А уж когда он начал там ковыряться и вовсе закричала. Пусть сдавлено, но все же закричала. На секунду показалось, что я не выдержу и потеряю сознание, но лишь один взгляд на Михаила заставлял крепче сжимать зубы.
-- Чуть-чуть, еще чуть-чуть, -- приговаривал Юра.
Наконец он вытащил эту мелкую заразу причинявшую столько мучений. А я смогла выдохнуть. Обработала рану, щедро плеснув на нее тем же самогоном, потом сыпнула порошка с антибиотиком. Его наверняка еще в прошлом рейде стырили ребята, но так как добыли слишком мало, оставили только у себя в аптечке. Едва боль отступила, забинтовала рану.
 
Вот теперь можно было заняться Михой. Он прижимал к животу тряпицу, насквозь пропитавшуюся кровью. Я встала между передними сиденьями и уложила мужчину. Ножом разрезала одежду и начала осматривать его. Пулевое ранение брюшной полости, без повреждения внутренних органов – сделала вывод через пару минут. Потом еще раз внимательно осмотрела пациента. Уж больно бледный он был.
Юра облегченно выдохнул. Терять кого-то еще никому не хотелось. Закончив оказывать первую помощь, перевела взгляд на Никиту и спросила:
-- Кто?
-- Только Женя и Олег Павлович. Остальные все живы и относительно целы, -- холодно сообщил он.
Я промолчала, все, что я думаю, по поводу этой вылазки я скажу потом и старейшинам. Больше такого допускать я была не намерена! Обернулась назад, и лишь увидев следующую за нами машину, успокоено опустилась на сидение. Верить Никите на слово почему-то не хотелось. В случившемся я обвиняла только его. В конце концов, это было его предложение, это он нас убедил в безопасности этой вылазки!
Обратный путь затянулся, так как ехать решили в объезд, дабы сбить врага со следа и ни в коем случае не вывести к нашим территориям. Ночью двигаться стало опасно, и мы съехали с дороги, чтобы заночевать в лесу. Мужчины споро разбили лагерь, поставили палатку. А чтобы в случае обнаружения нашей стоянки врагами быстро смыться, поставили всего одну. По этой же причине организовали дежурства, да и раненных оставили спать в машине. Я не возмущалась, в них было теплее. Вот если бы еще развести костер и погреться. Но это огромный неоправданный риск. Поэтому да здравствует сухой паек.
Съесть сухари, печенье и консервы, которые оказались на редкость вкусными, не составило труда. Вот если бы их еще и погреть, то тогда такой можно было бы закатить целый пир. Жаль, что радоваться нечему.
Да спаслись, да лекарствами мы обеспечили наши поселения на весь год. Но какова цена?! И чем больше я думала над этим, тем больше корила себя, что пошла на поводу у командира. Надо было подумать, что «Процветающие» не дураки. И с планом, изобретенным всего за час, да слабенькой разведкой, нам не выполнить это задание.
Я закуталась в плед и долго сидела, привалившись к окну и следила за Никитой. Ждала когда он останется один, чтобы поговорить. А он, будто избегал меня.
Даже не смотрел в сторону машины. Хотя собирался подремать именно в машине, до своего дежурства. Наконец, он докурил сигарету и залез в машину, даже не глядя в мою сторону.
-- Давай разложим сиденья? – спросил он, каким-то сухим и совершенно безэмоциональным тоном. Будто это не он утром на кухне в бункере признавался в чувствах. Слишком отстранённо себя вел.
-- Ты понимаешь, что Женя и Олег Павлович погиб по твоей вине?! – с ходу сказала я. Никита сжал челюсти, так что мне на мгновенье показалось, я услышу хруст.
Я ожидала услышать, какую грубость, крик, отповедь, но он молчал.
-- Ты командир! Они доверились тебе, -- продолжила я свою обвинительную речь. А Ник все смотрел вперёд, сжимал зубы и кулаки.
-- Мы слишком поторопились, не до конца все продумали. Ник, но посуди сам, затея была слишком рискованной. Мы шли по грани! Нас могли всех убить и тогда... Тогда некому было бы защитить наших родных от «Процветающих». Некому было бы рассказать правду! – каждым своим словом я, словно хлестала его. Я видела, что ему неприятно, но не могла остановиться.
Я хотела, чтобы он сказала, хоть что-нибудь! Сказал, что в этом и моя вина, или наоборот. Черт! Я же и сама ничего не сделала во время вылазки. Меня все защищали, а после ранения – весь оставшийся путь меня почти тащил на себе Никита. Я ведь даже не выстрелила ни разу! Только тащила лекарства, да помогла с прохождением сигнализации. Обнаруженной-то только благодаря костюму!