Дело тел (СИ)

— Мам, вы дали слишком много. Я этого не заслуживаю, — покачала головой Даша. 
— У тебя еще всё впереди, — пожал плечами Фэб. 
— А если я захочу остаться жить во внешке? — прищурилась Даша. 
— Значит, останешься, — твердо ответил Фэб. — Зайчик, пойми — мы делаем то, что должны делать мы. Ты — делаешь то, что велит тебе сердце. В жизни всякое случается, и, поверь, свой собственный дом никогда не будет для тебя лишним. 
— Дачу, я надеюсь, вы не купили? — с подозрением спросила Даша. 
— Дачу нет, не купили. Борками с Верой обойдетесь, — засмеялась Берта. — Впрочем там место столько, что потеряться можно. 
— Что Верка в детстве неоднократно и проделывала, — закончил Фэб. — Бертик, нам надо ехать. Там же заказ. 
— Ой, черт! — Берта сунула Даше связку из трех ключей. — Так, всё, мы побежали. Вы с папой тут всё досмотрите, а потом домой. Мы как раз заберем еду, и у нас будет сегодня праздничный ужин. 
— Откуда заберете? — не поняла Даша. 
— Из Арагви! Рыжий заказал за неделю это пиршество, там и салаты, и мясо, и торт, и всё-всё-всё. Фэб, побежали! Опоздаем! 
* * *
— Скажи, вы… вы от нас откупаетесь? — отец и дочь стояли на балконе, и смотрели на город, который тонул сейчас в лучах заходящего бронзового солнца. 
— В некотором смысле — да, — подумав, ответил Ит. — А вы — от нас. Ты не заметила? 
— Универ экстерном, внешка, учеба? — обреченно спросила Даша. Ит кивнул. 
— Вы очень сильно хотели поскорее вырасти, — подтвердил он. — Вы выросли, зайка. Но не подумай ничего плохого, хорошо? 
— Не очень получается, — призналась Даша. 
— Тогда я сейчас объясню. Понимаешь ли, ты подарила нам восемнадцать лет прекрасной жизни. Жизни, которая шла рядом с тобой… а мы смогли подарить тебе всего лишь квартиру. По-моему, обмен не равноценен. 
— Это вы мне подарили жизнь, — поправила Даша. 
— Навязали, — хитро улыбнулся Ит. — Мы же тебя не спрашивали. 
— Пап, какой ты… 
— Ну, какой? 
— Особенный, и самый лучший на свете, — твердо ответила Даша. — А чем закончилась книжка? 
— Знаешь, я сейчас пойду, пожалуй, а ты посиди тут и дочитай, — предложил Ит. — Просто всё закончилось. И хорошо. Если бы так было в жизни, мы бы все жили просто. И весьма неплохо. 
— Ладно, — Даша улыбнулась. — Пап, а какой торт заказали? 
— Секрет, — развел руками Ит. 
— Сам, небось, не знаешь. 
— Знаю. Но не скажу. Потому что я знаю, что одна любительница тортов побыстрее прибежит домой, если не будет знать, что на десерт. Её замучает любопытство. 
* * *
На последней странице блокнота было торопливо нарисовано сердечко и солнышко — когда только успел? 
— Папа опять убил бога, — пробормотала Даша, закрывая блокнот. — Пусть плохого и ненастоящего, но всё же… почему ему не дает покоя эта тема? 
Пустая квартира, погруженная в вечерний полумрак, ответила ей молчанием, но молчание это было каким-то правильным, спокойным. Да, дорогая, ты права — с отцом что-то не то, но он никогда про это не скажет. 
— А мама? — шепотом спросила Даша. — Я ведь чувствую, я вижу. И это ее новое геронто, потому что якобы ей не хочется в таком виде ехать через полгода во Францию… господи, какая чушь, при чем тут Франция? 
Снова — тишина и молчаливое согласие пустых комнат. 
Даша взяла три блокнота, лежавшие перед ней на новеньком ореховом столе, и прижала к груди. И вдруг, неожиданно для себя, заплакала. 
— Вот тут — тепло, — прошептала она, гладя потрепанные обложки. — Нет, не тут… там и тогда было тепло, а сейчас — мне холодно… Господи, почему же мне так холодно? 
Ответа не было. Да и не могло быть. 
Даша встала, несколько раз глубоко вздохнула. Вытерла слезы ладонью, бережно собрала со стола блокноты, и спрятала в свою сумочку. 
 
«Никогда, — думала она. — Я никогда с ними не расстанусь. Пусть это глупость и чушь, но куда бы я ни поехала, где бы я ни была, эти три блокнота будут со мной. Зря ты, папа, затевался с этой квартиры. И ты, мама, зря. И ты, Фэб, тоже. Потому что мне на всю мою жизнь с лихвой хватило бы этих трёх маленьких книжечек. Но ведь я тоже теперь умею молчать, и никому про это не скажу». 
Хлопнула дверь, повернулся ключ в замке. 
По полупустым комнатам прошелся легкий, почти незаметный ветерок — словно кто-то вздохнул устало и обреченно. Но вздох этот некому было услышать. 
Жизнь уходила всё дальше и дальше… 
Конец третьей книги 
 
Январь — март 2016 г. 
 
Москва