Дикарь (СИ)

— Я не желаю её видеть и сюда не приглашал, — отчеканил я. — Да и как бы она тут оказалась? Это не моя мать, это какая-то мошенница.
— Ты сначала посмотри, а потом уже выводы делай.
— Я же сказал: не хочу видеть, даже если это она.
— Может, отец твой хочет.
— Вряд ли.
— Тим, это несерьёзно. Представляешь, какой путь она проделала?
— Думаю, не больший, чем туда, когда бросила нас с батей. И потом, я тут причём? Я её не звал.
Юра покачал головой:
— Ты же взрослый человек. Глупо лелеять обиды столько лет.
— Я ничего не лелею, просто не желаю общаться с людьми такого сорта.
— Неужели в тебе нет ни грамма жалости к пожилой женщине?
— Пожилой женщине очень повезло — в тебе явно есть жалость, за нас двоих хватит. Вот и забирай её с собой. Пожалей там как следует.
— Пи**ец, — выругался Юра, что бывало с ним редко. Вынул стик из айкоса, бросил прямо на землю и пошёл к машине. Тем временем ворота открылись, за ними показалась фигура женщины, которая нерешительно переминалась с ноги на ногу. Она посторонилась, пропуская серебристый автомобиль, а потом их закрыл от моего взгляда коричневый профлист. Сердце отчего-то бешено колотилось. Я не видел ЕЁ много-много лет…
Дверь за моей спиной щёлкнула, заставив меня вздрогнуть, а уже через секунду моих пальцев коснулась маленькая нежная женская рука. Я крепко сжал её, предчувствуя надвигающийся звездец.
— Тим…
Молчу.
— Тим, пожалуйста… просто выслушай…
Похоже, пора искать нового партнёра — этот что-то начинает зарываться.
— Думаешь, она может сказать что-то, что оправдает её в моих глазах?
Ника вздохнула:
— Вряд ли. Но мне кажется, что это нужно тебе самому.
— На кой ляд?
— Чтобы… ну, закрыть гештальт, как сейчас говорят.
— Я не верю во всю эту лабуду.
— Тогда… сделай это для меня, Тим.
Удар ниже пояса.
— Зачем тебе это, Ник?
— Потому что у меня уже нет такой возможности — выслушать маму, — её голос перешёл в шёпот.
Я не выдержал — повернулся, притянул её к себе за талию, уложил голову к себе на плечо. Ника судорожно вздохнула, уткнулась носом мне в шею, с бешеной скоростью разгоняя мурашки по телу. Я погладил её по голове, прошептал:
— Не думаю, что твоя мама была похожа на мою. Но если ты просишь — ладно. Пусть зайдёт.
Тонкие, но энергичные руки обвились вокруг моей шеи, мягкие губы ткнулись в щёку. Ещё, пожалуйста, ещё!..
— Спасибо, Тим! — девушка подрагивала от нетерпения.
Я обречённо кивнул, выпустил её из объятий и стал с тяжёлым чувством наблюдать, как она почти вприпрыжку бежит к будке привратника.
  
Вероника
 
Эта женщина на вид не вызывала отторжения: ещё не старая — намного моложе бывшего супруга — в меру молодящаяся, достаточно ухоженная. Не стройняжка, но и не толстая — обычная дама среднего возраста. Я бы не назвала её красивой или даже симпатичной, но и ничего уродливого в её лице не было. Короткая стрижка, еле заметный макияж.
— Здравствуйте! — сказала она мне очень приветливо и вместе с тем как-то жалостливо. — Меня зовут Галина Дмитриевна, а вы, наверное, Вероника?
Она мельком оглянулась на Юрия, как будто ища поддержки — он мигнул в ответ.
— Да, — ответила я, — всё верно. Рада с вами познакомиться, — не то чтобы очень, но вежливость никто не отменял. — Пойдёмте в дом.
Юрий последовал за нами, и я не посмела его остановить: всё-таки я тут не хозяйка. Однако Тимур, который всё ещё ждал нас на крыльце, не преминул сделать партнёру замечание:
— Опять ты здесь! С какой целью на этот раз?
— Защищать слабых женщин, раз уж у тебя не водится к ним жалости, — дерзко ответил тот. С матерью Тимур поздоровался, но холодно, даже не подал руки. На ответ Юрия поскрежетал зубами, но промолчал.
Мы вчетвером вошли в дом. В арке стоял Илья Петрович, выглядел очень взволнованным.
— Галя! — пробормотал он растерянно. — Как ты здесь оказалась?
— Я… — она замялась. — Я давно пыталась связаться с сыном, но никак не получалось — вот и решила…
 
— Удивительно! — воскликнул Тимур. — "Меня не желают слышать. Пойду покажусь — может, это сработает!" Железная логика.
— Если человек очень сильно хочет чего-то, то делает всё возможное, — холодно заметил Юрий. — Разве ты не так поступаешь, Тим?
— Тебе пока лучше помолчать, Юр, — угрожающим тоном ответил Тимур и решительно
направился в гостиную. Мы все поплелись следом.
Он сел в то самое кресло, на котором три дня назад боролся за мою прайваси, и это воспоминание вызвало у меня невольную улыбку. Я тут же случайно поймала его взгляд, и мне показалось, что и он подумал о том же самом. Илья Петрович занял кресло напротив сына, Галина Дмитриевна и Юрий опустились на диван. Я немного пометалась взглядом и, заметив у ног Тимура небольшую банкетку, присела на неё, нервно крутя в руках телефон.
— Вы будете конспектировать для своей летописи? — одобрительно улыбнулся Юрий. Тимур нахмурился и тоже глянул на меня. Я удивлённо вытаращила глаза и замотала головой:
— Нет, что вы! Конечно, нет. Я… вообще, наверное, пойду.
— Останьтесь, — настойчиво попросил Тимур. — А вот тебе, Юра на этом собрании делать нечего.
— Чем я хуже журналистки? — возмутился пронырливый бизнес-партнёр.
— Сынок, — вступилась за него Галина Дмитриевна, и Тим вздрогнул от этого обращения, — пожалуйста, разреши ему остаться…
— Чтобы что? — недовольно уточнил он.
— Просто. Я тебя прошу.
— Я пока не услышал ничего, что давало бы тебе право просить.
Женщина потупилась. Мне стало неловко. Не то чтобы он не прав, но это так жестоко…
— Знаете, что? — я решительно поднялась с банкетки. — Я считаю, наше с Юрием присутствие здесь неуместно. Это дело семейное, мы будем только мешать. Пойдёмте, — я внушительно посмотрела Юрию в глаза. Конечно, он тот ещё фрукт — может и проигнорировать, но если Тим меня поддержит…
Он понял и поддержал. Мы с Юрием вышли во двор.
— Он всегда такой, — сказал мужчина, доставая из кармана пиджака своё дымное устройство и заправляя в него сигарету. — Нетерпимый, упёртый, эгоцентричный. Весь мир обязан вращаться вокруг Тимура Алексеева, а если вдруг кто-то против…
— Вы говорите глупости! — перебила я его. — Причём тут весь мир? Это родная мать, которая столько лет отсутствовала в его жизни… Он имеет полное право на обиду.
— Откуда вы знаете, сколько лет она отсутствовала? Он называл вам точную дату, когда она впервые попыталась с ним связаться?
— Нет, точных дат не называл, но вряд ли кто-то стал бы ей препятствовать, если бы она сделала это в первые 18 лет его жизни.
— Вы бывали в местах, по которым Илья таскал Тимура? Что называется, две недели на оленях. Ни связи, ни дорог.
— И они совсем не бывали на большой земле? Так ведь не может быть…
— Да откуда ей знать его график?
— Позвонить в университет!
— Она не суперагент — обычная женщина.
— А он не чужой мальчик — её родной сын!
Юрий посмотрел на меня с осуждением.
— Я смотрю, вы тоже не даёте людям второго шанса.
— Даю. Вопреки всему. Но выставлять Тимура в этой ситуации злодеем друг бы не стал. Юрий усмехнулся:
— А вы его друг?
— Однозначно. Наши отцы дружат — почему бы и нам не делать так же?
— Помнится, ещё недавно всё совсем не так радужно начиналось.
— Недоразумения случаются в жизни. Скажите, Юрий, зачем вы стараетесь очернить Тимура в моих глазах?
— Отнюдь! Вам показалось! На самом деле, я тоже его друг. Самый настоящий. И как настоящий друг стараюсь уберечь его от разочарований.
— Это каких, например?
— Например… от разных. Не лезьте, пожалуйста, в наши с ним отношения. Вы закончите своё интервью и уедете в Италию. А нам ещё работать. Понимаете?
На что это он намекает? Что я вскружила Тимуру голову и вот-вот брошу? Какие глупости! Он с самого начала в курсе, что я обручена. Он слишком разумен и практичен, чтобы увлечься… Я глубоко и горестно задумалась над такой возможностью, как вдруг парадная дверь распахнулась и из неё вылетел предмет моих мыслей. Желваки его играли, глаза бешено горели — не дать ни взять, дикарь.