Осколки недоброго века
Немедленно подали «Мумм», разлили, уполовинив в три тоста (за государя, победу и само собой за адмирала) [66].
– Коротко и внятно объяснили японцам, кто хозяин положения, – поплыл Зиновий (видимо, на вчерашние «дрожжи»), – получите, распишитесь! Так, говорите, и в Шанхай не дотянете?
Вопрос был задан командиру «Осляби».
– Ваше высокопревосходительство…
– Без чинов-с…
– Зиновий Петрович, – Бэр не спал всю ночь, и шампанское ему кислило, – я про Шанхай сказал примером. Нас же там интернируют и весь сказ.
Зиновий Петрович совсем захмелели и изволили-с шутить:
– А давайте отправим вас в Сасебо. Там приличные мощностя, пусть японцы отремонтируют. Им сейчас, разорённым войной, деньга будет особо нужна, а мы достойно оплатим. Из казны.
Бэр не понял юмора, вытаращил глаза.
– Да будет вам, – расхохотался Рожественский, оглядев всех счастливым и немного уж мутным взглядом, – мы тут сколь угодно будем стоять, хоть до плавучей мастерской с Артура с кессонным хозяйством. А покуда действительно наведаемся в Сасебо. План «Б», господа, никто не отменял. Мин вдосталь. Углевозки ещё полны-с. В Шанхай отправим миноносец. Государь должен знать о нашей победе. «Варягом» его не обрадуем. Попотчуем другими.
Закулисья и фасады
Первыми отреагировали биржи. Известия о результатах боя в Корейском проливе пришли почти перед закрытием, ценности уже были фиксированы, но это не помешало господам финансистам нарушить установленный порядок и экстренно продолжить торги – курс кредитного рубля скакнул кверху, иена опустилась ниже некуда.
«Бесстрашный» красовался на рейде Шанхая – помимо доставленного на телеграф адмиральского отчёта для отправки государю командир миноносца в пропагандистских целях дал интервью представителям прессы, описав подробности и хитросплетения блестящей морской операции. Авторитет русского флота и самого «Адмирала Арктики» неизменно вырос.
Теперь уж мало кто сомневался вне – поражение Страны восходящего солнца неминуемо.
Парламентская лига мира обратилась к президенту САСШ с ходатайством, наконец, принять меры к прекращению кровавой бойни на Дальнем Востоке.
Японская печать по последним событиям на море помалкивала, лишь продолжая протестовать против наветов в зверствах на территории Китая, добавив к этому необоснованность обвинений Петербурга, будто японские спецслужбы принимали участие в революционных событиях России.
Зондаж о посредничестве Америки в деле переговоров прошёл и со стороны политического руководства Токио. Теодор Рузвельт откликнулся положительно.
Санкт-Петербург
О разгроме Камимуры японский посланник узнал из газет.
Главная квартира в Токио отмалчивалась, а осторожный дипломат даже не решался послать запрос на опровержение или подтверждение новости.
Долго пожив в Европе, Мотоно как никто другой видел весь полуфеодальный уклад, представлял атмосферу, царящую в императорском дворце, в чём-то понимал их там, повергнутых поражением… и не признающих своё поражение. Но и не понимал – ведь ему здесь на дипломатическом острие была необходима самая точная и правдивая информация. Покуда армия и флот окончательно не разбиты и враг не намерен насладиться окончательной местью – как завершить войну компромиссным миром, пока компромиссы устраивают русских?
Чем, какими приобретениями придётся пожертвовать? За счёт чего сохранить за Ниппон самостоятельную политику в Тихоокеанском регионе и вообще на мировой арене.
* * *Самодержец российский Николай Романов пребывал, естественно, в приподнятом настроении, готовя переговорные тезисы, формируя японской стороне требования и претензии. Чередуя их адекватными уступками – легко, показав силу, быть милостивым.
Вчера состоялся военный совет с участием великих князей, министров и других видных сановников.
После здравиц в честь флота первой повесткой столичные чины на полном серьёзе обсуждали высадку на Хоккайдо и других японских островах. Явно ориентируясь на растиражированные прессой военные прогнозы. Длилось это недолго, ровно до того момента, пока Авелан не оборвал пустопорожние разговоры:
– Для десанта силы ещё есть, но длительная оккупационная операция имеет отрицательную устойчивость! Тем более в зимний период! Сдача Хоккайдо для макак – это их пресловутая «потеря лица». Захватив под военную надобность Цусиму, мы на переговорах столкнёмся с тем же камнем преткновения – это равно как устроить нашу базу флота напротив самого Сасебо! Острова Рюкю сложно снабжать и легко потерять. Сие касательно и Формозы, тем более что этот остров, по всей видимости, выступит залоговой компенсацией британского кредита.
На мой взгляд, наиболее рациональное из того, чем мы можем наказать японцев за агрессию – это забрать северные территории – острова, расположенные сразу за Хоккайдо. Согласен, приобретение не ахти какое. Остаётся стребовать с узкоглазых контрибуции и полный отказ от каких-либо притязаний на Южную Маньчжурию и другие территории северного Китая, кои лежат в зоне российских интересов. И выбить их взашей из Кореи!
В связи с упоминанием Кореи повестка дня плавно перешла к делам на сухопутном фронте.
Гриппенберг уже неоднократно докладывал, что полное выдворение неприятеля с Корейского полуострова обойдётся ценой больших потерь в живой силе.
Военный совет готов был потребовать и выложить эту цену. Это, несомненно, имело смысл в намечающихся мирных переговорах и при разделе зон влияния.
Сам государь затягивать боевые действия на суше не собирался, не видя особой разницы – пол-Кореи войдёт в сферу Японии или меньше. Он считал нецелесообразным воевать за территорию чужой страны, в то время как японцы там весьма успешно настраивают против русских власть и местное население. Вместе с тем категорически намеревался настаивать на отводе японских войск как минимум за тридцать седьмую параллель, оставляя за собой удобный порт Чемульпо. Но в любом случае и, вне всякого сомнения, закрепись японцы в Корее – это будет плацдарм для дальнейшего продвижения на материк.
В целом дальнейшие экспансивные действия «молодого хищника» лежали как на ладони.
Если в той, другой реальности до 1914 года, до Первой мировой, японцы «переваривали» Корею и свои китайские секторы, получая оттуда сырьё для тяжёлой промышленности… Затем динамика их движения определилась коалиционной (союзнической) принадлежностью – произошёл захват германских колониальных владений (Марианские, Каролинские и Маршалловы острова, Циндао)… То сейчас, после поражения, самураи наверняка на некоторое время поутихнут, восстанавливая силы. А оправившись, вновь взыграв имперскими амбициями, уже через три-пять лет снова начнут пробивать себе жизненное пространство.
В этом случае помимо потребности в реванше Токио по-прежнему будет считать Российскую империю существенной угрозой с севера, ожидая удара в спину.
Вот тут и можно на взаимном желании прикрыть тылы, предложить им заключить пакт о ненападении.
Пакт, касающийся исключительно дальневосточных дел между двумя империями, не затрагивающий заключённые союзы на Западе. (Франция уже подала похожий пример, оставив Россию решать свои порт-артурские проблемы в одиночку.) В контексте подобного соглашения между Россией и Японией у последней поле интересов ограничивалось лишь её аппетитами и силёнками. А это, между прочим, немало. Сюда входили южные земли попиленного на куски срединного государства, и подмандатные территории французов, голландцев.
И даже британцев – знания будущего говорили, что и без того японцы потеснят своего союзника.
И ничего, англичане стерпели, проглотили.
Не в меньшей степени желательным было подложить бомбу под отношения Японии и САСШ, подтолкнув самураев на юг и в центральную часть Тихого океана.
– Пусть берут, – вещал Романов, – всё равно не наше. Главное – здесь обосновать и довести до самураев, чтобы воевать за южные острова и Индокитай достаточно флота и мобильных дивизий морского десанта. Допуская локализацию конфликтов. Воевать против «северного соседа» – одними флотом и дивизиями не отделаешься… нужна полноценная сухопутная армия.