Братство тёрна. Гончая для сыщика (СИ)
Но пришло время, и предсказание Рен сбылось в точности. Хавьер прошел через полупустой зал и устроился рядом со стойкой, такой же серебристой, как и все вокруг. Садиться на тонкий ажурный стул было страшно, но тот с честью выдержал тяжесть и даже не заскрипел. Рен все равно моментально обернулась и улыбнулась Хавьеру, как старому знакомому.
— Тоже хотите купить счастье, свогор Сото? — спросила она, но поставила перед ним чашку с обычным чаем.
— Одна девушка сказала мне, что монета — это пожелание другому жить счастливо, мне же ее владельцы точно не пожелали бы ничего хорошего, — Хавьер вытащил из кармана ту самую серебряную монету из руки мертвеца, за которую можно купить себе напиток счастья, и просто положил ее на стойку. Свогор Кроу долго ворчал, прежде чем отдать улику, но желание разобраться с Братством оказалось сильнее.
Рен накрыла монету черной рукой и поднесла ее к затянутому белой пленкой глазу. Повертела со всех сторон и положила обратно.
— Условия соблюдены, уверены, что не хотите себе немного счастья?
Хавьер покачал головой и не тронул монету.
— Думаю, здесь есть люди, которым она нужнее. Я уже нашел свое счастье.
Пускай то и злится временами на что-то непонятное и называет его глупым. Еще Ирр отказывалась идти к Дженни, чтобы окончательно удостовериться в своей беременности или ее отсутствии и показывала Хавьеру свою медицинскую карту с диагнозом. Но к тому моменту он уже окончательно понял, что с детьми или без, но другой свогора Сото у него не будет.
— Мудро, — согласилась Рен. — Только любовь приносит счастье. А у вас она уже есть. Но на пару с любовью ходит страдание. Что знают о боли те, чье сердце закрыто? Ваше уже пострадало достаточно, уверены, что оно выдержит еще? Мой возлюбленный супруг как-то решил ввязаться в вашу, человеческую войну, и погиб там. Прошло уже много веков, а я до сих пор скорблю о нем.
Она провела рукой вдоль темной половины лица, намекая, что сама изменила внешность в память о супруге. Да, о боли Хавьер знал немало и больше всего боялся потерять Ирр. Иногда он подолгу не мог заснуть от беспокойства, все глядел на нее и боялся, что видит в последний раз. Единственное, что его утешало: Братству нужна живая королева, хотя бы до тех пор, пока не решит их проблемы.
— Поэтому я и здесь, — Хавьер все же попробовал чай и кивнул Рен, отдавая дань его насыщенному вкусу. — Девушке, которую я люблю, угрожает опасность, а я не знаю, как ее защитить.
— Знаете. У вас в руках магия, которая не слабее, чем у нее. Наша магия. Та, которая была еще до вашего Отца-Защитника и его жены. И королева тоже не беззащитна. Ее сила растет, когда королева встречает избранника, тогда же зацветает виноград. Твои враги глупы, они все пытаются связать с физиологией, телом, его изменениями. Но магия идет от иных структур, отсюда, — она прикоснулась к груди Хавьера. К тому месту, где билось его сердце. — Просто делайте так, как оно подсказывает, и получите свое счастье.
Слова Рен, как и признание Ника не шли из головы. Магия, настоящая, древняя, а не та, которую давали амулеты, всегда была сложной и основывалась на материях, которым не всегда получалось найти рациональное объяснение или же выявить закономерности их проявления.
Но если у Братства была своя королева, то что с ней стало в итоге? И как она связана с Ирр? Почему ее так легко выпустили из рук, если Вега в самом деле причастен к делам Братства терна? Но прижать отца Ирр было пока не за что, Веласкес так и не нашел на него толкового компромата, так незначительные мелочи, большей частью связанные с его сыновьями. Хавьер уже дал себе обещание найти повод для визита к будущему родственнику, хотя бы ради того, чтобы он рассказал всю правду о происхождении Ирр.
Кроме Валерия был еще один человек, который наверняка знал о королевах и Братстве, и впервые Хавьер хотел воспользоваться своей властью и связями в особом управлении против него, если начнет упираться.
Так поздно в бывший особняк герцогов Калво обычно не пускали гостей, но для того, кто часто гостил в нем мальчишкой, существовали свои тайные ходы. Поэтому Хавьер оглянулся, не заметит ли кто-то помощника министра внутренних дел за неподобающим занятием, после поднял воротник пальто, надвинул шляпу на глаза, разогнался и в несколько прыжков между стволом дуба и забором забрался на одну из толстых веток. Прошел по ней, расставив руки в стороны, чтобы было проще удерживать равновесие, дальше свесился и спрыгнул на траву.
А в четырнадцать это было проще, и спина потом так не ныла. Ирр бы наверняка назвала его глупым и посоветовала войти через ворота, но на вечерних визитеров Сальвадор злился сильнее обычного. Не то чтобы Хавьер боялся, но разозленный дядюшка мог и вовсе отказаться выходить, а поговорить с ним хотелось именно сегодня.
Но Дева Порочная, которой полагалось покровительствовать всем темным делам, сегодня обратила свой взор на Хавьера и позволила тому без помех добраться до библиотеки и встать за спиной у Сальвадора, пока тот читал книгу.
— Добрый вечер, дядюшка.
От его слов Дон Паук резко развернулся и навис над Хавьером.
— Пошел вон! Я просил тебя больше никогда не переступать порог моего дома, предатель! Убирайся отсюда и больше не приходи!
— Хорошо, но так как других старших родственников у меня не осталось, я бы хотел просить дозволения жениться.
— На этой? С ума сошел!
Сальвадор всплеснул руками и отпрянул назад, чуть перевалившись через перила. Лететь отсюда пришлось бы долго: когда Хавьер был ещё мальчишкой, то на спор спускался вниз бесконечной библиотеки, но прошел всего десяток ярусов, пока его не поймал Сальвадор, и пола тогда не заметил, одни уходящие в темноту книжные шкафы, лестницы и балконы.
— Сам же говорил, что кровь у нее древнее нашей, — пожал плечами Хавьер. — К тому же Ирина наполовину Вега, на другую же…
— Королева! Знаешь, сколько бед от таких женщин?
— Расскажи. Хотя бы о той, которую нашло Братство.
В семье об этом не говорили открыто, но каждый знал, что Дон Паук запятнал себя связью с Братством терна. Более того, он был одним из тех, кто возродил тайное сообщество ещё до революции, после же покинул по неизвестной причине, даже сдал кого-то властям, получив за это помилование. И все равно Антонию Калво пришлось раздать немало взяток ради спасения брата.
— Эти тупицы нашли не королеву, — Сальвадор тяжело вздохнул и поник, словно бы заставлял себя говорить, — так, девчонку с каплей древней крови и слабым даром. Она могла командовать терами, чувствовала вержей, как бы те ни маскировались, пыталась менять проклятия, хотя выходило так себе.
Да, ему ведь так и не смогла помочь. А в ту пору Сальвадор все ещё мечтал вернуть себе нормальный облик и избавиться от лишних конечностей. После, кажется, смирился и начал искать плюсы в нынешнем положении.
— Ее приводили сюда, показывали мне. А может, меня ей, старину Хосе всегда было сложно понять. После же девчонка понесла, уж не знаю от кого, и ее сила начала расти. Свидетелем дальнейшего я не был, так что этот рассказ — домыслы, обрывки чужих сплетен и фактов из газет, — левой верхней рукой он почесал висок, нижней же поправил воротник у пиджака. — Они заставили девочку выдать им дары могущественных вержей и какое-нибудь простое и необременительное проклятие. Шестеро из десяти на месте превратились в деревья, у одного появились только начальные признаки, двое стали гончими-терами, а последний — мимом. Ты ведь знаешь, насколько неприятный у них дар, что и говорить о проклятии. Уважаемые доны не обрадовались и девчонку прикончили. Я же, сколько бы редкой скотиной ни был, не смог закрыть глаза на убийство беременной, поэтому и покинул Братство. Они обиделись, пытались достать, но силенок не хватило выбраться из моей библиотеки.
И, надо думать, неудачливые убийцы все же узнали, как выглядит ее пол. А дальше была революция, правительство взяло под охрану бывший особняк Калво, и члены Братства решили не тратить время на одного сварливого старика, который ни с кем не общается.