Братство тёрна. Гончая для сыщика (СИ)

Хавьер хотел спросить, не помнит ли она еще что, но затем машинально перевернул лист и увидел длинный и подробный отчет, а еще рисунок таинственного существа в полный рост.
Домой они добрались поздно вечером, когда уже стемнело, и самые мощные фонари не разгоняли толком туман. Хавьер так устал за день, особенно от душных допросных и бесконечных бумаг, что с удовольствием бы прогулялся пешком, но слишком боялся за Ирр. Пока он ничего не знал об Игольнике и том, сколько еще людей из особого управления работают на Братство, а значит не имел права рисковать.
В машине Ирр привычно сбросила туфли и подтянула колени к груди, а после распустила волосы, чтобы отгородится ими от всего. Наверняка обижается за то, что Хавьер не оценил ее рвение по спасению одного глупого дона. А он даже не мог нормально объяснить, что было не так.
— Давай договоримся, — Ирр обернулась на его голос и заправила прядь за ухо, открывая лицо. — Для меня нет ничего важнее тебя, поэтому когда больно, страшно, неприятно тебе — то больно мне.
— Если себя защищаю, то как будто тебя? — она опустила ноги и поправила платье. — А если ты обидишь?
— То же самое.
Она важно кивнула, но не произнесла ни единого слова до того момента, пока они не оказались дома. Там Хавьер первым делом ушел в душ, чтобы немного смыть с себя надуманную грязь, которая осела в допросных и успокоить гудящую голову. Целый год жизни Саеса сейчас вращался в памяти и никак не находил себе положенного места, и все это выливалось в физическую боль.
Когда Хавьер вернулся в комнату, то из кухни уже доносился запах ужина, от которого почти сразу замутило, а рот наполнился желчью. Лекарство дома было, но пить его сейчас бесполезно: пока в мыслях бродят чужие воспоминания, избавиться от боли не выйдет. Поэтому Хавьер порылся в своих вещах и нашел темный флакон с "кровью" Отца-Защитника, вытащил из тумбочки моток плотной веревки и пошел искать Ирр.
Она успела переодеться в более легкое домашнее платье и разогрела ужин, но держалась настороженно, будто боялась чего-то или злилась.
— Мне нужна будет помощь, но довольно специфическая. Обещай, что не испугаешься, — Хавьер протянул ей моток веревки и флакон.
— Пальцы щиплет, — она недоверчиво взяла "кровь", но к веревке не прикоснулась.
— Это мне. То и это. Идем.
Хавьер первым вышел из кухни и направился в свою спальню, на ходу расстегивая рубашку. Приятного в его задумке было мало, но если не сделать все сейчас, будет только хуже.
Дальше он сложил веревку на тумбочку, повесил рубашку в шкаф и лег на кровать, заведя руки за голову.
— Тебе нужно будет привязать меня, дать выпить содержимое флакона, а после уйти. И не возвращаться, что бы здесь ни происходило, до полуночи.
— А что там? — Ирр нахмурила брови, но не ушла.
— "Кровь" Отца, одна из разновидностей, действует почти как кости чужих. Вержу или теру такая доза бы серьезно навредила, но меня только на время лишит магии и всего того, что та привнесла.
Еще сотрет воспоминания, которые перешли ему от Саеса. Обычно Хавьер просил своего доктора оказать ему такую услугу, но вызывать того поздним вечером не хотелось, а Ирр не из пугливых.
Он бы обошелся и вовсе без свидетелей, но после “крови” всегда накатывала дикая боль в груди и горле, хотелось разодрать их, лишь бы от нее избавиться, поэтому руки лучше привязать.
— Я посижу с тобой, — внезапно сказала Ирр и поднесла открытый флакон к губам Хавьера. — И пригляжу. Ты не бойся.
— Привяжи. Пожалуйста, — добавил он после небольшой паузы.
Ирр поджала губы, после погасила свет, оставив только ночник, вернулась на прежнее место и споро привязала руки Хавьера к изголовью. Узлы вышли тугими, на совесть, а веревка сразу же впилась в запястья. Ирр распустила волосы, забросила их на одно плечо и только потом поднесла флакон к губам Хавьера.
Глоток дался тяжело, жидкость отличалась неприятным вкусом и обжигала рот. После нее останется много кровоточащих язвочек и желудок будет еще неделю ныть, но другого способа избавиться от чужих воспоминаний Хавьер не знал. Поэтому и пользовался своей силой только в самом крайнем случае.
 
Ирр неумолимо и без лживой жалости споила ему все содержимое пузырька, поддерживая под голову, затем позволила улечься поудобнее и поправила подушку.
Вначале по телу прокатилась волна жара, резко сменившаяся ознобом. Хавьера затрясло так, что зубы не попадали друг на друга и очень хотелось пить. После в горло будто влили кипяток и захотелось разодрать его, чтобы избавиться от боли, но веревки держали крепко.
Ирр все также сидела рядом, гладила его по голове и напевала песенку на тийском:
"...Ковром серебряным укроет,
Цветущий виноград.
И к утру тебе подарит
То, чему не будешь рад...".
Мелодия была знакомой, хотя слов Хавьер не помнил. Когда становилось легче, он переводил взгляд на Ирр. На ее чуть вздёрнутый нос и большие темные глаза, на пухлые губы и волосы, локонами спускавшиеся на грудь.
Дальше боль стала совсем нестерпимой, а веревка на руках ослабла, зато поверх сразу же легли чужие ладони, казавшиеся стальными. Следом Ирр просто села сверху, прижимая его к кровати. Девушка казалась почти невесомой, но держала намного крепче веревки, руки и на дюйм не сдвинешь.
— Видишь, я сильная какая? — шепнула на ухо Ирр. — А ты говоришь, чтобы не защищала тебя. Глупый, как все доны.
Конечно, глупый. Вообразил себе, что будет лихо раскрывать все сложные дела, используя таланты Ирр, сегодня же чуть не умер, когда раздался выстрел, а она прыгнула сверху, закрывая собой. И тогда же понял, что больше не возьмёт Ирину с собой на работу. Вот найдут Игольника — и пусть возвращается в свой участок, перебирать бумаги. Или найдет другое дело, себе по душе, с деньгами и влиянием Сото с этим проблем не будет. А то и вовсе сядет дома, будет учиться готовить, как давно мечтала.
Постепенно жар начал уходить, а с ним и чужие воспоминания, зато цветочный запах становился все сильнее, как и навязчивые мысли, что на бедрах сидит девушка невероятной красоты.
— Тебе лучше лечь рядом, — горло до сих пор жгло, но уже терпимо и это никак не отвлекало от склонившейся над ним Ирр.
Она все еще сжимала его руки, а спрятанная под тонкой тканью домашнего платья грудь скользнула по его груди, вырывая стон. Ирр осторожно легла сверху, обозначила поцелуй на щеке и спустилась к мочке уха, которую сразу же прихватила губами.
— Разве приличные девушки так себя ведут? — Хавьер все же попытался высвободиться из ее хватки, потому что во рту до сих пор был горько-соленый привкус собственной крови и лекарства, а с тела хотелось смыть выступивший пот.
— Отец-Защитник был счастливо женат на Деве Благостной, пока не понял, что та слишком пристойна и холодна для его норова. И тогда он взял Деву Порочную второй женой, и породил неисчислимое количество вержей.
Пока говорила, Ирр выпрямилась и позволила Хавьеру опустить руки, чтобы дать им отдохнуть. Те мелко дрожали от перенапряжения, но горячая кожа на бедрах Ирр, к которой нельзя было не прикоснуться, будто исцеляла. А ещё Хавьер нащупал самый край чулок, и от этого во рту совсем пересохло. Ирр же нарочно дразнилась, потому как поерзала на его бедрах, расстегнула пуговицу на брюках и обрисовала одной ей ведомый узор по самому низу живота.
— А какую женщину вы бы хотели, дон Александр? Приличную донну или развратницу с порченой кровью?
— Мне нравится версия, — он еще раз попытался освободиться, но Ирр держала крепко и явно наслаждалась своей ведущей ролью, — что у Отца-Защитника была всего одна жена, одна Дева. И Благостная, и Карающая, и Порочная, переменчивая, точно океан. Но служителям храмов не понравилось родство с вержами, поэтому в своих записях они разделили одну женщину на троих. И, наверное, я бы тоже не смог выбрать. Так что ты мне нравишься во всех своих ипостасях.
 
Ирр через голову стянула платье и отбросила его в сторону, оставшись в одном белье. Таком же темно-зеленом с узором из листочков, как и вся остальная ее одежда. Кружево приподнимало и подчеркивало ее грудь, обрисовывало низ плоского живота и углубление пупка, Хавьер не удержался, положил руки поверх лифа, поглаживая узоры и набухшие соски Ирр. После он отодвинул чашечки вниз, чтобы почувствовать в своих руках кожу, а не ткань. Все же Дева Порочная щедро одарила свою дочь, преступно этим не насладиться. И Ирр в этот раз совсем не боялась, отдаваясь его ласкам. Она выгнула спину и запрокинула голову, вцепившись пальцами в плечи Хавьера.