К черту психолога! (СИ)
Просто открыла дверь и обняла парней. Обоих сразу. И так тепло стало на душе, что я позволила и отцу войти. А тот убедил меня пройти курс психотерапии снова. У другого специалиста. И это помогло.
Теперь я — новая, усовершенствованная версия себя.
— Привет. — улыбаюсь жене отца и прохожу в гостиную.
Пахнет печеным и я расплываюсь в счастливой улыбке, предвкушая поглащение вкусностей.
Ужин проходит спокойно, в приятной атмосфере, так что пообщавшись вдоволь, прощаюсь со своей семьёй. Теперь я могу назвать их всех семьёй.
А после бегу навстречу со Станиславским.
20.1
— Янка! — Стас ждет меня у входа в нашу любимую кафешку. Здесь подают сказочный яблочный штрудель с пломбиром, который мы с другом поглощаем в считанные секунды.
— Привет! — обнимаю друга, касаюсь колючей щетины губами. И тут же пихаю его в бочину.
— Опять небритый ходишь, Станиславский! Когда ты поймёшь, что легкая небритость — это не твоё? — возмущенно потираю пострадавшую кожу. Небритые мужчины хороши только на обложках журналов. В жизни же, щетина это — зло. Нежная девичья кожа страдает от выдуманной кем-то извращенным моды.
— Ну… всем нравится. Всем, кроме тебя, противная ты девчонка. — Стас смеется, хватая меня за плечи руками и крепко прижимается подбородком к шее, царапая чувствительную кожу. Из груди вырывается смех, вперемежку с писком. Вжимаю голову в плечи, и сбегаю от шутника на пару шагов. Мы оба громко смеемся, привлекая внимание прохожих. Но меня это не волнует. Внимание чужих людей перестало напрягать. Я научилась жить своей жизнью. Так, как хочется мне.
— Разве ты не должна принимать все мои минусы и плюсы одинаково и с любовью? Смотри, какой я джентльмен. — Стас открывает стеклянную дверь кафешки, галантно пропуская меня вперёд.
— О. С дверью я и сама бы справилась. Но спасибо. А вот твоя железная щетина…
— Признай, если б не она, ты бы не смогла отказаться от поцелуев со мной. Она помогает тебе держаться на расстоянии. Так что… — Стас задумчиво потирает подбородок, а затем мило улыбается, разводя руки в стороны.
— Пожалуй, сегодня же избавлюсь от этого препятствия и тебе не устоять. — попытки друга флиртовать давно не раздражают и не вызывают жалости. Стас уверен, что мне нужно время, чтобы принять его любовь. Часто, он говорит об этом в шутливой форме, переводя стрелки, будто это я влюбленная в него дурочка, а он, так и быть мог бы позволить себя любить. Но мы оба знаем, что это не так. Оба знаем, что он ждет. Вокруг него то и дело крутятся красивые девушки, но все они идут мимо, потому что парень, похоже, решил доказать мне, что может быть верным своему выбору. И я давно верю ему и его чувствам, но ответить взаимностью не могу. Хочу всей своей потрепанной душой хочу, но не могу, потому что до сих пор не забыла чёртовы Воронцовские озера.
— Два яблочных штруделя и два латте с миндальным сиропом. — Стас не привык ждать, пока к нам подойдет кто-то из официантов, делает заказ у барной стойки, когда мы даже не успели выбрать столик.
Пока друг дожидается заказа у стойки, отправляюсь на поиски места для вкушения пищи богов. Взгляд сразу же падает на любимый столик у большого окна, но он оказывается занят двумя парнями. Оба сидят ко мне спиной, наслаждаясь видом на хвойный парк напротив кафе. Прохожу к столику слева от них и падаю на мягкое кресло. Здесь тоже можно насладиться видом из окна, просто в другом ракурсе. Кресла этого столика расположены так, что глядеть на улицу приходится повернув голову вправо.
— Привет. — раздается прямо надо мной и кожа головы покрывается мурашками. Этот голос я бы узнала, даже если бы тысячи человек говорили одновременно. Сердце подпрыгивает к горлу, но я упорно смотрю на сосновую макушку захваченную большой чёрной птицей. Кажется, что меня снова начали посещать галлюцинации, как раньше, когда темная макушка мерещилась среди прохожих, а бархатный голос в голове то и дело звал по имени.
— Не хочешь поздороваться со старым знакомым? — раздается уже напротив меня.
Я много раз прокручивала в голове нашу встречу. Представляла, как равнодушно пройду мимо, может быть, слегка кивнув, в знак приветствия, но сейчас, тело охватила какая-то паника. Руки мелко подрагивают, а голова, отказывается повернуться, и встретить того, чьи глаза снились каждую ночь. Может, и сейчас я сплю? Ущипните меня кто-нибудь! Потому что сама я не могу пальцем шевельнуть.
— Ян. — руку пронзает электрическим разрядом, потому что его горячие пальцы ложатся сверху. Это заставляет повернуться и посмотреть перед собой. Я не одергиваю руку, наслаждаясь легким прикосновением.
— Ну, привет. — мямлю очень неуверенно, хоть и хотела этим «ну» продемонтсрировать равнодушие.
— Привет. — повторяет, не отрывая глаз от меня.
Он почти не изменился. Как всегда, выглядит идеально: одет с иголочки, волосинка к волосинке, но у меня нет времени разглядывать внешний вид, потому что, встретившись с озёрами, в которых когда-то тонула добровольно, сейчас тону, против своей воли. Не могу разобрать, что выражают его глаза, упиваясь собственными эмоциями: радость и печаль, боль и безграничное счастье от возможности раствориться в этом омуте, хоть на пару секунд и бесконечная тоска по былым временам. Вот коктейль, который дарит мне один взгляд на Воронцова.
— Как ты? — Вик смотрит прямо, как-будто, и ему сложно оторваться от этой игры в гляделки, и на секунду, мне кажется, что все мои чувства отражаются и в его глазах. Но потом, я вспоминаю о том, что произошло между нами почти год назад, и магия этого мгновения, рассеивается, оставляя после себя горький привкус на языке.
— Отлично. — подтверждаю свои слова, кивая головой, как болванчик на автомобильной панели. Тяну руку на себя, избавляясь от сладкой пытки. Вик не сопротивляется и выпускает её, не шелохнувшись.
Складываю руки на груди, отметая сожаление о том, что не позволила себе ещё чуточку помлеть от его прикосновения.
— Я рад, что у вас, ребятки, все хорошо. — Воронцов поднимается с места, уступая подошедшему с подносом, Стасу. А мне приходится сжать челюсть до зубной боли, чтобы не попросить его остаться.
Вик прячет руки в карманы, кивает Стасу, в знак приветствия, а тот, демонстративно игнорирует его. Ставит поднос на стол и плюхается напротив меня.
— Рад был встрече, Ян. — бросает Вик на прощание и шагает к выходу. Парень, что сидел за нашим любимым столиком, окликает его, но Воронцов продолжает идти, не обращая внимания на друга, который спешно бросает на столик пару купюр и выходит следом. Похоже, это Вик сидел спиной, когда я подошла. И как я могла не узнать эту макушку сразу?
— Все нормально? — Станиславский, явно, обеспокоен, это чувствуется по голосу.
— Дааа. — нагло вру, провожая взглядом широкую спину, обтянутую серым пальто. Желание догнать его и просто поговорить ни о чем, разрывает на куски.
— Какого хрена он здесь забыл?! — возмущается друг, подвигая мою порцию ароматного лакомства.
— Наверное, соскучился по дому. — пожимаю плечами, возвращая внимание своему заботливому… единственному другу. Стоит напоминать себе об этом почаще, потому что появление Вика слегка вышибло во мне установки, которые я тщательно взращивала все это время. А Стас самозабвенно помогал в этом, поливая мой «хрупкий цветок доверия» к людям своей преданностью и любовью.
— Мне все равно. — снова вру. Чтобы успокоить Станиславского, который, судя по напряженным плечам, совсем мне не верит. И пусть так. Зато, чем чаще буду говорить это вслух, тем вероятнее то, что сама себе поверю.
— Янукович! Лопай! Ровняй моську с попой. — Станиславский шутит, и обращается ко мне старым прозвищем, которым, кстати, давно не пользовался. Мне это нравится. И хотя, кусок в горло лезть по идее, сейчас не должен, отправляю в рот лакомство и наслаждаюсь нежным вкусом, закатывая глаза.
— Спасибо. — благодарю друга за вкуснотищу и за то, что он рядом. Всегда рядом. И я точно знаю, что он понимает все лишь по одному слову.