Я подарю тебе новую жизнь (СИ)

И ведь два пропущенных звонка, совсем не повод переставать это делать. Верно?!
Но когда Сергей вновь зовёт меня замуж, подбираясь, будто тигр завидевший добычу, я теряюсь. Свадьба — это ведь закономерный итог двух влюбленных сердец. Однако понимание, что мы это уже проходили и у нас ничего не получилось — неимоверно страшит, лишая возможности двигаться дальше.
Я трусливо ухожу от ответа, отшучиваюсь и наивно полагаю, что эта тема канет в небытие, но Сергей слишком упрям и явно не собирается отступать. А еще вдруг оказывается, что вся история с Викой, не более чем вымысел и отчаянная попытка бывшей невесты, вернуть расположение Царева.
— Она заплатила отцу Тимы, чтобы тот накатал на тебя заявление.
— Что? — поначалу опешив, я громко сглатываю и переспрашиваю: — Заплатила?
— Что тебя удивляет? — Сергей засовывает руки в карманы брюк и отходит к зарешечённому окну. — Он продал собственного сына. Дважды.
— Дважды?
— Я заплатил ему, чтобы он не отсвечивался в нашей жизни. Не думал, что у этой крысы хватит смелости меня кинуть, — хмыкает Царёв.
— Подожди… — отрицательно качаю головой, не в силах переварить услышанную информацию. — Но откуда Вика вообще узнала про Тиму? И как нашла его отца?
— Следила, наверное, — пожимает он плечами. — Я не вдавался в подробности.
— И что теперь? Со мной? С Тимой? — делаю небольшую паузу и добавляю чуть тише: — С нами?
— А мы есть? — спина бывшего мужа напрягается, он резко разворачивается и в несколько шагов оказывается рядом. Перегибается через разделяющий нас стол, нависает, сжав губы в одну тонкую линию.
— Ты ведь так и не ответила на моё предложение.
— Это обязательно?
— Сама как думаешь? — шепчет он, препарируя меня своим жестким нетерпеливым взглядом.
Я молчу. Секунды растягиваются в минуты, и он не выдерживает первым. Выпрямляется, натянутый, подобно тетиве и, горько усмехнувшись, произносит:
— Ты так и не простила меня?
— Простила, — отвечаю молниеносно, даже не задумываясь над ответом.
— Тогда почему?
— Я боюсь. Боюсь, что всё снова повторится. Что мы вновь не справимся с поставленными ролями. Что разрушим всё то, что так отчаянно выстроили из праха. Посмотри на нас, Сереж. Мы будто на минном поле. Один неверный шаг, и мы подорвемся, взлетим на воздух. Я больше не выдержу.
— Нельзя постоянно ожидать чего-то плохого, Яна. Жизнь состоит из миллиардов оттенков, а не только из черного и белого. Мы справимся, — он садится напротив, берет мои ладони в свои большие, подносит к губам, оставляя невесомый поцелуй. — Вместе. Как и планировали. Я, ты, Тима.
— Тима?
— Конечно. Я ведь говорил, что нам будет проще усыновить его, находясь в законном браке и…
— Я в тюрьме, Царев, — невесело хмыкаю я.
— Я это исправлю. Обещаю.
И ведь не обманул. Исправил. Когда судья объявляет оправдательный приговор, лишь твердый и непоколебимый взгляд Царёва не дает мне свалиться в обморок, прямиком в зале суда.
— Суд постановил, признать гражданку Царёву Яну Витальевну невиновной в совершении преступлений, предусмотренных пунктом д, статьи 126 УК РФ и освободить из-под стражи в зале суда….
Эпилог
«Просто держи меня за руку, прямо до самой старости
Преданные до зависти, вместе и в горе, и в радости
Ты это все, пожалуйста, береги»
Ирина Дубцова — Я люблю тебя до Луны
Яна
Бывают ночи, когда я просыпаюсь в холодном поту. В темноте нашариваю рукой ночник и теплый мягкий свет, озаряя комнату, прогоняет все ночные кошмары прочь. А затем, сделав несколько глубоких вдохов, я крепче прижимаюсь к твердой спине мужа и сладко засыпаю. Моё невыносимое и болезненное прошлое никогда не оставит меня в покое, но это не мешает мне жить дальше. Почти не мешает…
Я научила себя подсознательно больше не ждать новых ударов судьбы. Прорабатываю свои проблемы с психологом, учусь слушать и слышать не только себя, но и близких. И в конце концов прихожу к тому, что никакое чудо не вернет мне сына. Но в этом нет ничьей вины. Ни моей, ни Сергея.
А еще Сашенька перестал мне сниться. Ровно после того, как Сергей настоял на том, чтобы открыть его комнату, которая в свое время превратилась в мемориал памяти.
 
Мы сделали это вместе. Втроем. Как настоящая семья.
И пусть особого облегчения мне это не принесло и боль потери внутри нисколько не утихла, но я сделала еще один маленький шаг к тому, чтобы отпустить его. Пусть лишь на миг, но отпустить.
— Мам, Серега опять заставляет меня учить математику. Я ненавижу её. Мам…Ну скажи ему!
Прошло всего полгода с того момента, как мы окончательно забрали Тимофея домой. Пройдя тьму инстанций, школу приемных родителей, собрав целую кипу документов, чтобы теперь я могла слышать его звонкий голосок каждый день. Чтобы, открывая глаза, я улыбалась, от того, что совсем скоро мой маленький сонный мальчишка, нахмурив свой высокий красивый лоб, босыми ногами пришлепает на кухню. Как будет крутить носом на набившую оскомину овсянку, и как нехотя будет собираться в школу.
Я буду готовить кофе мужу и жарить блины. Буду устраивать забеги по квартире, ощущая на себе тяжелый и осуждающий взгляд кота, когда опоздание на работу угрозой повиснет в воздухе. Буду лететь сломя голову домой, после тянущегося рабочего дня, чтобы приготовить ужин и порадовать своих мужчин. Я буду жить. В таких маленьких и бытовых вещах, которые совсем недавно мне были недоступны.
Больше не будет одиночества. От слова совсем…
— Мам, ты где? Мам, где носки? Мам, мне в школу нужна поделка. Мам, а Серега…
Папой для него он так и не стал. Мнимое перемирие между ними, дало несколько ростков дружбы, но иногда Сергей был слишком строг и бескомпромиссным в вопросах детского воспитания. Беспочвенные опасения, что плохие гены взыграют и Тима вырастет таким, как его отец, явно не давали ему покоя.
И вот теперь он Серега. Уже не дядя Сережа, и не сухое официальное "Сергей", которое проскальзывает, когда Тима на него слишком обижен. Они учатся сосуществовать на почве любви ко мне. И я так это ценю, что всячески подталкиваю их к друг другу. Периодами, ощущаю себя паршивой женой и матерью, когда оставляю их наедине, убегая с Инной в СПА или салон красоты. Я четко понимаю, что им двоим нужно время. Рано или поздно лед обязательно тронется…
Но не сегодня. Впрочем, сегодня я вообще не хотела вмешиваться в их взаимоотношения, ведь на повестке дня была более важная тема.
На краю раковины рядом выстроились, как солдаты на построение, тесты на беременность. Все как один одинаковые. Положительные.
— Ян, все хорошо? Мелкий сказал, ты тут давно сидишь и не откликаешься. Открой.
А вот и виновник, так сказать торжества, пожаловал. Я хмыкнула и впервые за все эти полгода пожалела, что нигде не могу укрыться и посидеть в тишине. Понять, что делать дальше. Как выстраивать свою жизнь в связи с последними событиями.
Ведь мы, черт возьми, предохранялись. Я не готова к ребенку. Я не могу. Не хочу. Я…
Мне так плохо морально, что тело мгновенно откликается и тошнота скручивает внутренности. Приходится стремглав лететь к белом другу и отдавать ему весь свой завтрак. А затем, ожидаемо, накатывает слабость.
— Яна, — муж тарабанит в дверь все настойчивее, а у меня даже сил нет прогнать его или открыть двери, чтобы он наконец узрел, что натворил.
— Если ты сейчас же не откроешь, я вышибу эту дверь, напугаю кота, Тиму…
Приходится подниматься с кряхтением столетней старухи и волочить ноги к двери, чтобы Царёв не осуществил свою угрозу. Этот может.
Он вообще стал каким-то безумно категоричным в последнее время и не сказать, что мне это не нравится, но…Слишком мало общего с тем Сергеем, которого я знала ранее. Нынешний Царёв уж точно бы не ушел, укажи ему я сейчас на дверь. Надо бы и на коврике ночевал, как пес бездомный.
— Ты бледная, как мел. Что сучилось? Где болит? — вихрем налетает муж на меня, ощупывая все тело в поисках неизвестных ему повреждений.