Одержимость мастера (СИ)

Вторая запоздалая мысль сосредоточилась на моем принципе «никаких интрижек на рабочем месте». Я вообще никогда не давала права на жизнь пустым интрижкам. Потому что была уверена, что меня ждет большая, взаимная и искренняя любовь. Но беда в том, что этот мужчина с властными манерами, кажется, начинал мне нравиться.
Я не была к этому готова!
Господин Макильских ослабил пальцы на локте. К моему невероятному облегчению, демонстрировать публичный поцелуй он не стал. Едва заметно улыбнулся и проговорил:
— Обещаю, когда вернемся домой, ты все узнаешь. А сейчас просто смотри. Наблюдай. И… запоминай. — Он обернулся и потянул меня в небольшой альков, посреди которого стояла обитая красным бархатом скамья с резной спинкой. — Давай присядем.
Сердце все еще колотилось. Я плюхнулась на скамью и провела рукой по локонам, выпавшим из прически. Господин Макильских сел рядом, так близко, что даже через пышные воланы я почувствовала, как его бедро коснулось моей ноги.
— Мон, должен признаться, что ты стала для меня кем-то больше, чем просто гувернантка.
Я набрала в грудь воздух, чувствуя, как обдало жаром щеки.
— Не задавай вопросов, на которые у меня нет ответов, — твердо сказал мой наниматель, опередив мои возможные возмущения.
Я поджала губы.
— Император несколько раз в год собирает представителей магических министерств. Обычные формальности: богатый стол, танцы, пара докладов о текущем положении дел, кулуарные сплетни. Не прийти, как ты понимаешь, нельзя. Мы можем неплохо провести с тобой время в этом бюрократическом обществе.
Мне сделалось неловко, охватило возмущение с растерянностью пополам. Я затаила дыхание и молча слушала господина Макильских. Он переключил мое внимание на супругу императора Шарлотту. Рассказал, что на приемах с учеными, алхимиками и биомагами она любит создавать атмосферу таинственности — под стать их занятиям.
Тон биомага изменился, и я даже не заметила, как с интересом начала разглядывать детали, на которые он указывал.
Вдоль мерцающих стен, отделанных янтарем, на золотых высоких ножках красовались подсвечники. Изящные резные круглые столы ломились от многочисленных тарелочек и блюд, наполненных вкусностями. Кресла и скамьи с красной бархатной обивкой перемежались мраморными скульптурами. С потолка светили сотнями свечей огромные бронзовые люстры. Фигуры гостей отражались в идеально отполированном расписном паркете. У дальней стены на возвышении с тремя ступеньками за заставленным яствами столом возвышались два великолепных трона из белого мрамора для императора и императрицы. В их высоких зубчатых спинках сияли кристаллы благотурина.
К слову сказать, атмосфера таинственности удалась императрице на славу! Я почувствовала, как внутри зашевелилось то удивительное чувство, которое посетило меня в детстве, когда мы с папой стояли на набережной в ожидании главного биомага. Чувство, что вот-вот случится что-то чудесное, волшебное.
— Видишь тех? — Господин Макильских слегка приподнял подбородок в сторону мужчин в черных костюмах и накинутых поверх фиолетовых мантиях.
— С загадочными лицами? — уточнила я.
Ян Макильских улыбнулся.
— Да. Это алхимики. Шарлатаны, одним словом.
Я взглянула на него с удивлением.
— Да-да, — заверил меня биомаг. — Вместо того чтобы давно уже признать, что алхимия наукой не является, что идеи их не работают, они продолжают раздувать штат, писать алхимические трактаты…
— В общем, создают вокруг себя искусственный ажиотаж, — подытожила я мысль своего нанимателя и еле сдержала смех. Выпятив грудь, мужчины, которые что-то с важным видом обсуждали, напомнили мне напыщенных гусей.
— И не только ажиотаж, — хмыкнул биомаг. — После того как у них провалился проект по созданию искусственного благотурина, чтобы не пасть в грязь лицом, они пролоббировали закон о запрете на его изготовление. Общественность их считает героями.
В голове зашумело.
Искусственный благотурин? Это тот, про который говорилось в письме? Из-за него были казнены мои родители?
 
— Господин Макильских, что же получается, искусственный благотурин можно создать?
— Когда у алхимиков проект провалился, они с пеной у рта принялись доказывать, что искусственный благотурин опасен для общества.
— И им поверили?
— Конечно. Комитет биомагических изысканий и промышленники, такие как Темников, этот закон поддержали. Им тоже невыгодно появление нового вида энергии. Комитет действует исходя из безопасности, а промышленники — из страха потерять свои инвестиции.
— А что же император?
— А государя нашего императора ничего, кроме анклава, не интересует. — Биомаг потер лоб. — С ним ситуация непростая. Нужно много энергии, чтобы сдержать его границы. Но ставку сделали не на разработку искусственного благотурина, а на военное оснащение.
— Так слухи про анклав — правда? — Я уставилась на господина Макильских. — Он действительно расширяется?
Он кивнул.
— И там исчезают люди?
— Официально пропало две бригады с биомагами и военными, но на самом деле тех, кто не вернулся, больше. Биомагов-нелегалов в статистику не включают.
— Для чего же они туда идут? Это же верная гибель…
— У всех свои мотивы. Дежурные бригады на биостанциях изучают активность аномальной зоны. А из нелегалов… Кто-то пощекотать нервы, кто-то хочет доказать, что не так страшен черт, как его малюют, а есть те, кто пытается добыть первоэлементы для своих экспериментов.
Заиграла приятная негромкая музыка.
Несколько пар вышли в центр зала и закружились в танце.
— И все равно не понимаю, если опасность в анклаве такая реальная, почему нельзя параллельно начать новые разработки искусственного благотурина? Задействовать лучшие умы империи?
— Да потому, что, кроме опасности из анклава, которая с каждым днем возрастает, обострится ситуация внутриполитическая. Промышленники начнут душить императора. Двойная война. Это приведет к краху империи. Государь такого положения дел никогда не допустит.
— А какую роль во всей этой неразберихе играет братство?
— А что братство? Как мне видится, они единственные из всех, кто видит своей целью не наживу, а спасение людей. Но их за всеми «научными» идеями разве услышат?
— Как все сложно. — Я покачала головой. — Император меж нескольких огней.
— Промышленники заверяют государя, что для удержания анклава они готовы спонсировать любые военные мощности. Сейчас это официальная государственная позиция.
— А если предположить, что были те, кто разрабатывал искусственный благотурин подпольно? Для каких целей они могли его использовать? — Мне не давала покоя возможная связь родителей с этими разработками.
— Думаю, именно сейчас есть опасность смены политического курса, — ответил загадкой биомаг.
— Что вы имеете в виду?
— Смотрю, тебе начинает нравиться твоя «разовая» роль, может, пора расширить твои обязанности? — Ян Макильских изогнул правую бровь и многозначительно на меня посмотрел. — Ты знаешь, что происходит, когда биомаг начинает полностью доверять своему ассистенту?
— Вы уходите от темы. Когда это случается, биомаг запечатывает в памяти ассистента свои тайные разработки, — иронично ответила я. — Мы это в колледже проходили. — На мгновение вспомнила, что когда-то видела в этой профессии смысл жизни.
Мой наниматель довольно улыбнулся.
— Господин Макильских, вы же знаете, что биомагия убила моих родителей. И я дала себе слово, что никогда не буду ей заниматься.
Его губы сжались, улыбка пропала.
— Биомагия может открыть тебе весь мир.
— Не буду с вами спорить. Так что там про политический курс?
Господин Макильских выдохнул.
— За пару дней до убийства Виолы император вызывал меня, спрашивал, действительно ли есть необходимость перевода страны на военное положение.
— И что вы ответили?
Он дернул плечом, а потом наклонился близко-близко.
Я напряглась.
— Вот ты спросила, возможно ли создать искусственный благотурин. Я скажу тебе то же самое, что сказал императору: природного благотурина очень мало, и с каждым годом его добыча все усложняется. Объемов, способных сдержать границы анклава, у нас нет и не будет. Единственный выход — создавать кристалл в лаборатории. Если государь ко мне прислушался, то военное положение для отвода глаз промышленников. Но об этом…