Хорошее дело, браком не назовут… (СИ)
Но моя радость была не долгой… Когда я уже решила перейти на шаг, так как бежать больше уже не могла, то за спиной послышались топот шагов, ломание веток и шуршание листьев. Но хуже оказалось не это, а то, что совсем рядом раздался лай нескольких собак. Я вроде бы никогда в жизни не боялась собак, но почему-то конкретно в этот момент, у меня поджилки затряслись, и откуда-то появилось второе дыхание. Если от мордоворотов, пусть и с автоматами, есть мизерный шанс убежать, то от собак это просто нереально. Но сдаваться не в моих правилах.
К сожалению, чем быстрее я бежала, выбиваясь из сил, тем лай становился все ближе и ближе. Мне уже казалось, что они буквально в затылок мне дышат. От несправедливости, усталости и боли в ногах, у меня потекли слезы, которые я даже не пыталась стряхнуть. У меня была лишь одна цель, бежать и бежать, и верить в чудо…
Чудо не заставило себя долго ждать, появившись передо мной просветом среди деревьев. Посчитав это хорошим знаком, я рванула прямо к этому просвету. Конечно, в голову закралась мысль — как бы этот просвет не был светом, провожающим меня в последний путь, но я заставила себя отбросить эти мысли. Нужно верить в чудо… Господи я сама себе уже не верю. Это оказался славу богу не свет в конце туннеля, а всего лишь конец леса. Прямо передо мной был громадный обрыв, метров двадцать вниз не меньше. Откуда, черт возьми, здесь вообще мог взяться этот обрыв? Понятное дело, вперёд больше бежать некуда и развернувшись, я хотела было уже бежать в другую сторону, но тут-то неудача и настигла меня. Неспешной походкой, держа доберманов на коротких поводках, ко мне приближались два мордоворота.
— Набегалась? — спросил один из них. Они даже не стали доставать автоматы, которые так и висели у них на груди, им и собак было вполне достаточно.
— Да нет что вы, это я так, только размялась. Если вы не против, то я с удовольствием еще немного бы подышала свежим воздухом. У вас тут такая природа красивая, загляденье просто.
— В другой раз как-нибудь, — ответил все тот же, что стоял по правую руку от меня. Интересно, а второй вообще говорить то умеет? — Если шеф позволит, то и побегаешь, и попрыгаешь, и воздухом надышишься. Ты главное слушайся и не делай больше резких движений, шеф не послушных не любит.
— Ну, мне как бы вообще до звезды, что там любит, а что не любит ваш шеф. Меня это не касается, так что? Может просто разойдемся и не будем никому жизнь портить? — попытка не пытка.
— Уже касается. Твой парень продал тебя нашему шефу. Взамен получил еще неделю на то, чтобы найти деньги. Не найдет — пойдет в расход.
— А я? Меня тоже потом в расход?
— Если и дальше будешь выкидывать подобные фокусы, то пойдешь в расход куда раньше.
— Хватит уже базарить! — прорычал-таки второй верзила. — Я не собираюсь тут до вечера торчать. Тем более если шеф узнает, что мы тут с ней беседы вели, может и нам прилететь. А я не собираюсь из-за какой-то подстилки огребать. Сама пойдешь, или помочь?
— Да пошли вы, вместе со своим шефом!
Неосторожно сделав шаг, у меня нога подвернулась, и я потеряла опору начиная заваливаться назад. А сзади, между прочим, был обрыв… Мордовороты кинулись, конечно, за мной, но остановившись у края обрыва сделать уже ничего не могли. Лишь стояли и смотрели, как я лечу навстречу камням.
На этом можно было бы и завершить мою историю… К сожалению как показывают в фильмах, пишут в книгах, у меня не пронеслась вся моя короткая жизнь перед глазами. Может это из-за того что я все еще падаю? Так, а почему это я еще падаю, давно уже должна была растянуться на камнях бесформенной, переломанной лепешкой. Открыв глаза, я увидела лишь темноту, как и с закрытыми глазами, но ощущение падения все никак не проходило. В спину все так же бил ветер, задерживая мое падение. Но я все равно упорно, все продолжаю и продолжаю падать… Когда мне уже начало казаться, что это не кончится никогда, я и возмутиться не успела, как завоняло чем-то очень противным. Причем на столько противным, что глаза начали слезиться, нос защипало, и к горлу подкатила тошнота. Я уже начинаю подумывать, что источник этой вони находится на мне, ну уж слишком сильно воняет и главное не пропадает. Я даже попыталась головой из стороны в сторону покрутить, в попытках избавиться от запаха.
Когда резкий удушливый запах каким-то образом пробрался в легкие, я закашлялась, настолько сильно, что даже не заметила, что полет уже давно прекратился и вообще, что я уже лежу на чем-то мягком. Резко отрыв глаза и, все еще, продолжая кашлять, я согнулась в три погибели, и как только приступ кашля прекратился, я увидела прямо надо мной балдахин нежно кремового цвета, украшенный толи жемчужинками, толи белыми шариками какими-то. Рядом с кроватью, на которой я и возлежала, стояла девушка в платье мышиного цвета. В руках у нее был какой-то пузырек, из которого исходило то самое амбре.
— Ну что же вы так… Как вы себя чувствуете, мефрау? — тихим кротким голосочком сказала девушка.
— Кто? Что? Что за… — связно у меня не получалось выразить собственные мысли. Я попыталась приподняться на кровати, но мое же тело не слушалось меня. Я не могла и пальчиком пошевелить.
— Лежите, лежите, мефрау, Вам нужен отдых. Вот, выпейте это, поможет.
Пить ничего из чужих рук я не хотела, но тут как бы мне не оставили выбора. Девушка, не встретив никакого сопротивления с моей стороны, влила мне в рот странную зеленоватую горькую жидкость. Я хотела возмутиться, но теперь уже и язык перестал меня слушать, поэтому получился толи стон, толи мычание. Глаза вмиг налились свинцом и закрылись, погружая меня в сон.
Глава 2. Уж замуж «невтерпёж».
Безумно хочется пить… Если сейчас хоть глоточек не сделаю, засохну…
Приоткрыв глаза, я огляделась в поисках хоть какой-то жидкости. Священная сейчас для меня вода, нашлась на столике метрах в трех от кровати, на которой я лежала. Черт… Ну, почему так далеко. Кто ж меня так ненавидит? Не задумываясь сейчас ни о чем кроме воды, я соскребла себя с невероятно мягкой кровати и, еле удержавшись на ватных ногах, поползла к спасительной жидкости. Меня даже не остановила ноющая боль во всем теле, будто бы по мне долго и упорно каток катался.
Лишь ополовинив за один присест сразу пол кувшина, я наконец-таки замерла. Перед мысленным взором пронеслись недавние события, в том числе и мой парень — придурок, который меня продал свинье в халате. Мордовороты с автоматами, обрыв, падение и…
— Твою ж…
Поставив кувшин, чтобы не разлить ненароком, я посмотрела по сторонам, и, так и застыла с открытым ртом. Я стояла посередине огромных покоев выполненных в светло бежевых тонах. Прямо передо мной стоял небольшой столик с ажурными ножками, с которого я собственно и взяла графин. Столик из какого-то белого дерева, был местами позолочен, что создавало впечатление искорок на дереве. За столиком находился поистине королевских размеров диван метра в три длинной не меньше, выполненный в том же стиле, что и столик. Напротив дивана такие же королевские два кресла, а между ними огромный белоснежный ковер. Чуть дальше за этой зоной отдыха по левую руку от меня стояли несколько шкафов и трюмо с зеркалом. Потом дверь, закрытая в данный момент и с правой стороны несколько неприметных дверок ведущих непонятно куда.
Развернувшись, я и предположить не могла, что кровать, на которой я очнулась пять минут назад, была таких размеров. Мне еще повезло, что лежала я практически с краю, потому что если бы лежала по середине, точно полчаса бы только добиралась до края. Большие колонны по сторонам поддерживали балдахин над кроватью, который в данный момент был убран. По обе стороны от кровати зачем-то в человеческий рост украшенные вензелями были два огромных зеркала.
Мои любования окружающей обстановкой прервала вошедшая девушка, в неприметном сером платье. Кого-то она мне напоминает…
— Вы уже проснулись, мефрау? — спросила девушка, сгружая какие-то свертки на диван.