Роды. Прощание с иллюзиями. Хроники индивидуальной акушерки
– Как так – не повезёт?! Вызываем! У меня повезут как миленькие!
«Скорая» приехала очень быстро и поразила отлаженностью действий. Две суровые женщины сразу же включили весь свет, подвесили на книжные полки крючок капельницы. Подняли с корточек рожающую, практически силой уложили её на диван и задрали ноги к ушам. Ввели и подключили капельницу, прокололи пузырь и громко скомандовали тужиться.
Я попыталась предложить им принять роды как-то более мягко и человечно. Мол, я сама акушерка, тут оказалась случайно, но работаю в роддоме и понимаю, что можно иначе.
Ответили мне столь же сурово, но вполне убедительно:
– Акушерка? И за что вы тут юридически отвечаете?
– Наверное, ни за что…
– А мы – за всё! Ещё вопросы есть?
Едва родившегося мальчишку мгновенно отсекли от пуповины, завернули в простыню и отложили в сторону. За пять минут родили плаценту, чем-то заткнули промежность и под руки утащили женщину в машину. Вернулись за ребёнком и уехали.
У меня осталось отчётливое ощущение, что в дом ворвались грабители, схватили что-то ценное и быстренько смылись. А ты сидишь и понимаешь, что сделать ровным счётом ничего не можешь…
Произошедшее произвело такое сильное впечатление, что я стала рассказывать эту историю на курсах. Чтобы мои слушатели понимали и в случае чего имели в виду: роды со «скорой» – гарантированное попадание под каток равнодушно-жестокой системы. И ни на какие «мягкие роды» и золотой час там рассчитывать не придётся.
На приёме совсем юная пара. Смотрю на них и думаю: ей-богу, одиннадцатиклассники. Такие молоденькие, такие милые, прямо дети ещё! Оба внешне очень интересные – жгуче-черноволосые, явно не славяне. Полюбопытствовала. Она – идеальная представительница богоизбранного народа: тонкие черты библейского лика, на кончике носа круглые очки, роскошные кудри убраны в высокий пучок. У него мама кореянка, а папа грузин. Огонь!
Ребята по причине молодости и неопытности явно не до конца понимали, чего хотят, но лекции мои слушали очень внимательно.
И вот сижу как-то в кабинете на приёмах. Пятница, вторая половина дня. Звонят мои «школьники»:
– Инна, начались схватки – раз в десять минут.
– Хорошо, держите в курсе. Я через три часа закончу приёмы, обсудим динамику и решим, что дальше.
Через два часа снова звонок:
– Уже раз в три минуты.
Вот так динамика! Прерываю приём, вызываю такси:
– Выезжаю, собирайтесь в роддом!
В дороге понимаю, что летний пятничный вечер, когда вся столица удручающе медленно ползёт за пределы окружной на пикники и дачи, практически не оставляет возможности куда-то успеть. Навигатор показывает почти два часа.
– У неё лопнул пузырь, тужит!
– Вызывай «скорую», я не успеваю.
Перед глазами проносятся страшные картины, как система плющит этих милых детей. Но юноша на удивление спокоен:
– Я открыл дверь, чтобы врачи «скорой» могли войти, а сам рядом с женой. Дайте чёткие инструкции.
– Главное, чтобы она оставалась на кровати, не над твёрдым полом. Не тужиться сильно, стараться плавно дышать. Не сдвигать ноги.
– Вижу макушку.
– Сейчас пусть выдыхает совсем плавно.
– Полголовы родилось…
В трубке слышно, как грохоча ботинками вваливается бригада «скорой». Голос моего «акушера» поразительно меняется, наливаясь грозным металлом:
– Я запрещаю вам входить в комнату! В коридоре ждите!
Потом, уже мягче, мне:
– Девочка родилась. Что дальше?
Объясняю, что нужно вытереть, положить маме на живот, согреть… И всё жду какой-то жести от «скорой». Но что происходит, непонятно. Договариваемся, что их всё-таки отвезут в роддом для осмотра, там и встретимся.
Помню, как вчера. На каталке ввозят истинно библейскую мадонну. Она держит крошечную девочку, завёрнутую в мохнатый плед (так и чудилась некая звериная шкура), а та спокойно смотрит вокруг чернющими глазками-бусинками. Тут же в специальном пакете – плацента. Пуповина не пересечена. Невольно накрыли ассоциации с волхвами, путеводной звездой и прочим…
– Как же вам так удалось? – спрашиваю молодого отца.
– Да вы слышали, наверное. Никого не пустил. И только когда родилась плацента и я понял, что девчонки в порядке, позволил немного поучаствовать. Но чтобы что-то колоть или пуповину трогать – ни-ни!
Великая выживаемость богоизбранного народа в сочетании с безбашенной отвагой гордых грузинских князей позволили их чудесному ребёнку появиться на свет наилучшим из возможных образом.
Может быть – когда кажется, что нет шансов, они всё-таки есть?
Про героев и мучеников
В нашей теме, куда ни плюнь, обязательно наткнёшься на нечто отдающее подвигом: «Каждая родившая – герой!»
И в комментариях к моим текстам тоже частенько попадается что-то в духе «Без разницы, каким путём пришёл малыш, – женщина всё равно молодец!».
Читаю в очередном акушерском паблике очередную вдохновляющую красивость: «Ты сделала это! И совсем не важно, выбрал твой малыш лавандовые пары ароматной ванны или завораживающее, словно космический корабль, пространство операционной».
Так важно или не важно?
Действительно, согласно статистике ВОЗ, десять-пятнадцать процентов рожающих лучше прооперировать – ради здоровья ребёнка или (что существенно реже) женщины. Это и есть та ситуация, в которой мы можем искренне пожалеть роженицу. И, если её роды оказались нездоровыми и трудными, а потом ещё и закончились в операционной, сказать: «Ты настоящий герой!»
А если женщина просто ради «не страдать» пошла на плановое кесарево – она тоже герой? А если доктору просто хотелось побыстрее всё закончить, и он бессовестно преувеличил риски, а то и вовсе сочинил некую опасность – тоже все герои?
Мастер моего курса в ГИТИСе постоянно повторял:
– Талант – это подробность!
Сколько живу, столько убеждаюсь в этой истине – во всех сферах и областях.
Смысл разумного акушерства не в том, чтобы долдонить: «Нет! Только естественные роды!» или благостно твердить: «Что ж, всё в воле Божьей, малыш выбрал кесарево». Всегда нужно разбирать конкретную ситуацию, а не замазывать сомнительными лозунгами.
Странно слышать от профессиональных акушерок «Малыш выбрал…» Если бы всегда выбирал ребёнок!
Но вернёмся к героизму. Каждая родившая – герой?
Сколько ни вспоминаю все свои роды, не могу отыскать ничего хоть немного смахивающего на героизм. Даже капельку.
Если бы за что и попросила себе медаль, так за бесконечные бессонные ночи многодетной мамы или за такие же ночи в своей работе: в мои особо напряжённые акушерские времена нормальный сон порой случался раз-два в неделю. Не спать третью, а то и четвёртую ночь подряд очень сложно. И я говорила себе: «Держись, будь героем! Ты можешь!»
А вот роды…
Помню только проходившую сквозь меня невероятную энергию. Ощущение, что себе не принадлежишь – совсем. И блаженство перерывов, когда бурный поток ненадолго стихает, оставляя тебя в точке покоя.
Помню всегда заливавшее в финале счастье. Помню сильнейшую эмоцию – или мысль, сложно определить точнее, – пронзившую в третьих родах, когда я выбралась из ванны на кровать с новорождённой дочерью. Лежу с закрытыми глазами, чувствуя ничем не объяснимый восторг. И пропитываюсь осознанием: «Я создала в себе жизнь. Сотворила нечто противоположное смерти. Победила её!»
Была я тогда героем? Не думаю.
Рождение – чистое, природное, наиболее здоровое на свете счастье. Разве счастье требует усилий? Когда слышу что-то вроде «За счастье нужно бороться», сразу чую подвох.
Рожающая кошка – героиня? Убеждают ли её другие кошки «настроиться, воодушевиться на подвиг»?
В ответ обычно получаю возражения в псевдонаучном духе вроде «Ну так это животные, а у человека такая большая голова, что ему уже практически невозможно пройти через родовые пути естественным образом! Отсюда и все проблемы».