Признание этого мужчины (ЛП)

— Почему ты так со мной поступаешь? — спрашиваю я.
— Они должны знать. — Он берет меня за руку и тянет.
— Нет, тебе просто не терпится сообщить моей сорокасемилетней матери, что она станет бабушкой.
— Вовсе нет.
Он обороняется, но я знаю его игру. Ему нравится гладить ее против шерсти. Держа за руку, он ведет меня по подъездной дорожке к дому родителей на побережье.
— Как ты узнал, куда ехать? — Это только сейчас пришло мне в голову. Он никогда не был здесь раньше. Или был?
— Позвонил и спросил адрес, и, полагаю, это машина твоего отца. — Он указывает на папин «Мерседес». — Я прав?
— Да, — ворчу я. Родители, очевидно, ждут нас.
Когда мы приближаемся к входной двери, Джесси поднимает мою руку и нежно целует ее, слегка подмигивая мне. Я улыбаюсь этому раздражающему негодяю. Затем он защелкивает на наших запястьях наручники.
— Что ты делаешь? — Я отдергиваю руку, но уже слишком поздно. Он мастерски управляется с наручниками. — Джесси!
Входная дверь распахивается, и на пороге стоит мама, выглядя очень мило в укороченных джинсах и маленьком кремовом джемпере.
— Моя девочка дома!
— Привет, мам, — щебечет Джесси, поднимая наши скованные руки и с улыбкой махая ими.
Так и знала, что он это сделает, и хотя моя бедная мама только что пошатнулась от шока, я не могу сдержать широкой улыбки. Он такой игривый, и мне это нравится.
Она приходит в замешательство и быстро осматривает окрестности, прежде чем схватить Джесси и втащить его в дом.
— Сними наручники с моей дочери, злодей.
Он смеется и быстро снимает их, направляя улыбку Элизабет.
— Счастлива? — спрашивает он.
— Да. — Она шлепает его по плечу, прежде чем подойти ко мне и прижать меня к груди. — Я так рада тебя видеть, дорогая. Я приготовила для вас свободную комнату.
— Мы остаемся? — спрашиваю я, принимая ее объятия.
— Мы вылетаем утром, — вставляет Джесси. — Я подумал, что мы могли бы навестить твоих родителей до того, как твоя мама начнет думать, что я скрываю тебя от нее.
Мама отпускает меня и обнимает Джесси.
— Спасибо, что привез ее в гости, — говорит она, еще крепче прижимая его к себе.
Я улыбаюсь, наблюдая, как он принимает ее объятия, закатывая глаза, когда смотрит на меня через ее плечо. Такое не для него. Он предпочел бы иметь меня в своем распоряжении в любой день недели, но он действительно старается, и за это я люблю его еще больше.
— Используй это время по максимуму, потому что утром я ее похищаю.
— Да-да, знаю. — Она отпускает его. — Джозеф! Они здесь! Я приготовлю чай.
Мы следуем за ней на кухню, и я оглядываюсь вокруг, любуясь идеальной чистотой и аккуратностью родительского дома. Я выросла не здесь, но мама изо всех сил старалась воссоздать дом моего детства, даже снесла стену, чтобы соединить кухню и столовую, превратив ее в огромную семейную комнату.
Папа сидит за кухонным столом и читает газету.
— Привет, папа! — Я перегибаюсь ему через плечо и целую его в щеку, и, как всегда, он напрягается от проявления любви.
— Ава, как ты? — Он закрывает газету и протягивает руку Джесси, который удобно устроился на стуле рядом. — Она держит тебя в напряжении?
— Конечно. — Джесси бросает на меня взгляд, и я усмехаюсь.
После посещения туалета сажусь за стол с папой и мужем и спокойно наблюдаю за их непринужденной беседой, пока мама заваривает чай, вставляя слово то тут, то там. Чудесное зрелище, скажи мне кто-нибудь, когда я впервые связалась с моим Лордом секс-поместья, что это произойдет, я бы рассмеялась им в лицо. Мне бы такое и в голову не пришло. Я очень счастлива.
— Я подумала, что мы могли бы сегодня вечером поужинать в «Ветряной мельнице», — говорит мама, ставя чай на стол. — Пойдем пешком. Вечер обещает быть чудесным.
Папа хмыкает в знак согласия, без сомнения, с нетерпением ожидая нескольких пинт пива.
— Звучит как план, — соглашается он.
— Идеально. — Джесси кладет руку мне на колено и сжимает.
Да, идеально.
Глава 22
— Леди вперед. — Джесси придерживает дверь открытой, и мы с мамой проскальзываем мимо. — Джозеф.
 
— Спасибо, Джесси.
Папа идет впереди, ведя нас к столику у камина, освещенному множеством свечей, а не привычным для зимних месяцев пламенем от потрескивающих поленьев.
— Что будете пить? — спрашивает Джесси, выдвигая для меня стул, но вскоре останавливает меня, чтобы я не села, когда замечает, что это твердое дерево без какой-либо мягкой обивки. Оставив меня стоять, он быстро меняет его на ближайший стул с высокой спинкой и подлокотниками, обитый царственным зеленым бархатом.
— Мне бокал белого. — Мама грациозно садится и достает очки, чтобы ознакомиться с меню.
— Мне, пожалуйста, пинту Карлсберга, — говорит папа.
— А для моей прекрасной девочки? — спрашивает Джесси, толкая меня на мягкое сиденье.
— Воды, пожалуйста, — делаю заказ, совершенно не задумываясь, пока взгляд мамы не отрывается от меню.
— Никакого вина? — Она потрясенно смотрит на меня поверх очков.
Я ерзаю на месте и чувствую, как Джесси переминается позади, когда подталкивает меня ближе к столу.
— Нет, нам нужно выехать пораньше, — бросаю небрежно, берясь за меню.
Совершенно внезапно мне напомнили о причине, по которой мы здесь. И этого разговора я не жду с особым нетерпением.
— О. — Мама все еще выглядит удивленной, но не настаивает, вместо этого указывая на фирменные блюда в меню.
Я чувствую горячее дыхание Джесси у своего уха. Еще не оправившись от нашей прерванной встречи в «Астон-Мартине», меня, естественно, пронзает дрожь.
— Я люблю тебя. — Он целует меня в щеку, и я протягиваю руку, чтобы коснуться его заросшей щетиной щеки.
— Знаю.
Он оставляет нас за столом, чтобы заказать напитки, и я слушаю, как мама зачитывает папе все меню, а затем продолжает перечислять фирменные блюда с различных досок, развешанных по бару.
— От Дэна что-нибудь слышно? — спрашиваю я.
— Да, дорогая, он звонил недавно, — отвечает мама. — Сказал, что вы вчера встречались за ланчем. Как мило. Я сказала ему, что ты навестишь нас перед отпуском, но он об этом не знал. Я удивлена, что Джесси не догадался сказать ему.
Я не удивлена, но мама, кажется, пребывает в блаженном неведении о вражде, возникшей между моим братом и моим мужем.
— Все решилось в последнюю минуту. — Я качаю головой. — Джесси, наверное, забыл.
Я чувствую себя немного виноватой. У меня и мысли не возникло сообщить Дэну, что я на некоторое время уеду из Лондона.
Меня спасают от дальнейших расспросов, когда на стол ставят поднос. Все берут свои напитки, и мои родители оба одобрительно ахают, глядя на наполненные до краев алкоголем бокалы. Я смотрю на свой бокал с водой с таким же энтузиазмом, с каким отношусь к нему, а затем со вздохом на мамин бокал.
— Итак, что будете есть? — спрашивает мама. — Думаю, закажу морепродукты.
Я наклоняюсь к Джесси и заглядываю в его меню, опуская руку ему на колено. Он берет ее и рассеянно целует, не отрывая глаз от меню.
— Детка, чего бы ты хотела?
— Не уверена.
— Я буду мидии с чесноком, — объявляет папа, указывая на доску, на которой представлен аппетитный выбор блюд из морепродуктов. — Чертовски вкусно. — Он причмокивает губами и делает глоток из бокала.
Я разрываюсь. Морепродукты просто необходимы, особенно находясь так близко к морю, но что мне взять? Блюдо с морепродуктами, полное моллюсков, мидий, крабов и королевских креветок, или мидии, политые чесночным маслом с теплым свежеиспеченным хлебом. Желудок урчит, подталкивая меня поторопиться и наполнить его.
— Я не могу решить.
— Скажи, о чем думаешь, и я помогу тебе. — Джесси смотрит на меня, ожидая, что я дам ему знак в моем затруднительном положении.
— Мидии или блюдо с морепродуктами, — размышляю я.
Его глаза выпучиваются.
— Ни то, ни другое! — выпаливает он, привлекая внимание родителей, которые оба замирают с бокалами на полпути ко рту.