Признание этого мужчины (ЛП)

— Если захочешь рассказать мне, то расскажешь.
Его грудь слегка вздрагивает подо мной от беззвучного смеха.
— Не уверен, что мне нравится, что беременность делает с моей девочкой. — Его руки опускаются и ложатся мне на живот. — Во-первых, у нее развилась фобия к минету.
Он толкается бедрами мне в поясницу, как бы демонстрируя, что я упускаю. Я точно знаю, что я упускаю, и мне это не нравится.
— А во-вторых, она не одаривает меня своими настойчивыми расспросами.
Я беспечно пожимаю плечами.
— Мой Лорд не одаривает меня своим широким спектром трахов, так что мы квиты, не находишь?
Он смеется, и меня немного раздражает, что я не вижу его, потому что в противном случае, увидела бы в его взгляде искорки и легкие морщинки в уголках глаз.
— Но она по-прежнему одаривает меня своим грязным язычком.
Джесси нежно щиплет меня за бедро, и я слегка дергаюсь и взвизгиваю. Воцаряется тишина. У него в голове крутятся шестеренки, потому что я их слышу. Будто он хочет, чтобы я заставила его выложить все, но я не собираюсь этого делать. Мы находимся в молчаливом противостоянии.
В конце концов, он вздыхает и начинает обводить кончиками пальцев мой пупок.
— Его звали Джейк.
Больше он ничего не говорит. Только называет имя своего близнеца и больше ничего, а я просто тихо лежу на нем, ожидая деталей. Ему нужно сделать это в свое время и без какого-либо давления с моей стороны. Я знаю, что он хочет, чтобы я повела разговор дальше, но мне нужно, чтобы он сам охотно во всем признался.
— Ты делаешь это нарочно, да?
Джесси знает ответ на свой вопрос, поэтому я молчу. Он снова вздыхает, мое тело поднимается и опускается вместе с ним.
— Он боготворил меня. Хотел на меня походить. Я никогда этого не пойму. — Его голос звучит сердито, и я внезапно двигаюсь, переворачиваясь на нем. Теперь я лежу на животе, распластавшись по нему и глядя вверх, в скорбь зеленых глаз. — Я не могу сделать этого сам, детка. Помоги мне.
Мои инстинкты срабатывают, и я толкаю себя вверх по его телу, устраиваясь выше и утыкаясь лицом в изгиб его шеи.
— Разве вы не были похожи? — спрашиваю я. Близнецы, несомненно, должны быть похожи.
— Мы были похожи друг на друга, как день и ночь. Внешне и как личности.
— Он не был богом? — тихо спрашиваю я, осознавая, что, вероятно, только что предположила, что его брат-близнец был уродлив. Я не это имела в виду, но такое описание было бы дальше всего от Джесси.
Его руки нежно ласкают мою спину.
— Он был гением.
— Как это отличает тебя от него?
— Джейку достались мозги, а мне — внешность, которой я очень умело пользовался, как тебе хорошо известно. Джейк же не пользовался мозгами. Иначе остался бы жив.
Что? Я беру назад все предыдущие мысли, потому что теперь вопросы в голове вспыхивают со всех сторон, и их невозможно остановить.
— Как он умер?
— Его сбила машина.
— Каким образом мозги могли спасти его от этого?
— Потому что взбешенным и пьяным выскочил на проезжую часть.
На меня очень быстро накатывает осознание. В пятницу я вышла на дорогу. И тоже была пьяна.
— Кармайкл — не единственная причина, по которой ты не поддерживаешь связь с родителями, не так ли?
— Нет, основная причина — то, что я несу ответственность за смерть брата. — Он говорит это без всяких эмоций, почти саркастически. Из него хлещет негодование. — Кармайкл и «Поместье» пришли следом и вроде как забили последний гвоздь в крышку гроба.
— Джейк был их любимчиком?
Мне неприятно это говорить. Эта мысль злит, но я потихоньку начинаю во всем разбираться. Я не знаю семью Джесси, и у меня нет желания это делать после того, как он сказал, что они стыдятся его и того образа жизни, который он вел. Но все говорит о том, что разлад в семье — не только результат «Поместья».
— Джейк был всем, чего они хотели от сына. Но не я. Хотя я старался. Я учился, но для меня это было не так естественно, как для Джейка.
— Но он хотел быть похожим на тебя?
— Он хотел получить маленький кусочек свободы, который был у меня, потому что я считался человеком с наименьшим потенциалом. Все родительское внимание было сосредоточено на Джейке, гении, которым они могли гордиться. Джейк поедет в Оксфорд. Джейк заработает свой первый миллион еще до того, как ему исполнится двадцать один год. Джейк женится на хорошо воспитанной англичанке и вырастит грамотных, вежливых, умных детей. — Он делает паузу. — Только Джейк ничего этого не хотел. Он хотел сам выбрать направление своей жизни, и самое трагичное в том, что он сделал бы правильный выбор самостоятельно.
 
— Так что же случилось? — Я так заинтригована. Сейчас он на своей волне.
— Была домашняя вечеринка. Ну, знаешь, много выпивки, девушек и… возможностей.
Держу пари, Джесси был завсегдатаем таких домашних вечеринок.
— Скоро нам должно было исполниться по семнадцать. Мы готовились к выпускным экзаменам и поступлению в Оксфорд. Конечно, это была моя идея.
— Какая идея? — Не уверена, что мне понравится, к чему ведет эта история, но знаю, что собираюсь это выяснить.
— Выбраться из дома и вести себя как подростки, уйти от непрекращающейся учебной рутины и перестать пытаться соответствовать ожиданиям родителей. Я знал, что заплачу за это, но был готов встретиться с родительским гневом лицом к лицу. Мы собирались немного выпить вместе, как братья. Я хотел провести с ним время, как все нормальные подростки. Это должна была быть всего лишь одна ночь. Я не ожидал, что расплата будет так жестока.
Мое сердце разрывается из-за него. Я отрываюсь от своего уютного местечка у него на шее и сажусь. Мне нужно видеть его лицо.
— Ты увлекся?
Его брови взлетают вверх.
— Я? Нет! Я выпил несколько рюмок, но Джейк накидывался так, словно больше никогда не будет пить. Я практически вынес его из того дома, а потом вся правда вышла наружу. О том, как сильно он ненавидел удушающее влияние родителей, как не хотел ехать в Оксфорд. Мы заключили соглашение. — Он нежно улыбается. — Договорились вместе сказать родителям, что больше не хотим этого делать. Мы хотели принимать собственные решения, основываясь на наших мечтах, а не на том, что могло бы произвести впечатление на слизняков, с которыми общались отец и мать.
Теперь Джесси широко улыбается.
— Он хотел участвовать в гонках на мотоциклах, но это считалось обычным занятием простолюдинов. Безрассудным. — Он закрывает и снова открывает глаза, и свет в них гаснет. — Я никогда не видел его таким счастливым от одной лишь мысли, чтобы взбунтоваться вместе со мной, на этот раз сделать то, что мы хотели, а не то, что нам указывали. А потом он вышел на дорогу.
Джесси не сводит с меня глаз, оценивая мою реакцию. Хочет знать, считаю ли я его виновным.
— Ты не можешь нести за это ответственность. — Я чувствую себя немного разозленной.
Он улыбается и убирает волосы с моего лица.
— Я несу ответственность, потому что я был ответственен за него. Мне не следовало уводить Джейка с идеального пути. А этот тупой идиот не должен был меня слушать.
— Не похоже, чтобы ты его куда-то тащил, — возражаю я.
— Ава, он остался бы жив. Если бы…
— Нет, Джесси. Не думай так. Жизнь полна всяких «если». Что, если бы твои родители не душили вас? Что, если бы вы сказали раньше, что с вас достаточно?
— А что, если бы я стал играл в мяч? — Его лицо непроницаемо. Этот вопрос он задавал себе неоднократно и так и не нашел на него ответа.
Я собираюсь оставить это ему.
— Ты бы никогда не нашел меня. — Чувствую, как от эмоций перехватывает горло. — А я бы никогда не нашла тебя, — шепчу я, сама мысль об этом доводит меня до исступления. По лицу текут слезы. Это немыслимо. Невыносимо. Все происходит по какой-то причине, и если бы Джейк был еще жив, то, не сомневаюсь, жизнь Джесси пошла бы в другом направлении, и тогда мы бы никогда не встретились. Я сказал это, потому что глупая мысль, мелькающая в его безумном сознании, может смягчить мучения.