Признание этого мужчины (ЛП)

— Думаешь, я оставлю ее с тобой? — смеется он.
Молюсь, чтобы Дэн просто заткнулся нахрен, потому что после того, чему я только что стала свидетелем, нет абсолютно никаких сомнений в том, что Джесси уничтожит моего брата. Я медленно поворачиваюсь к Кейт, прося у нее помощи, но все, что вижу, — это ее поджатые губы, а все остальные в отчаянии переводят взгляды с Дэна на Джесси. Они видели безумца Джесси в действии. Никто не поможет.
Джесси берет меня за локоть и устремляет свирепый взгляд на Дэна.
— Не возражаешь, если я отвезу свою жену домой, не так ли? — Это утверждение, а не вопрос.
— На самом деле, возражаю. — Дэн не отступит. Я вижу это по стальному блеску его темных глаз.
— Дэн, все нормально. Я в порядке. Просто уходи. — Я поворачиваюсь к остальной компании. — Все вы, пожалуйста, просто уходите.
Но никто не делает первого шага, чтобы уйти.
Хватка Джесси на мне усиливается.
— Какого хрена, по-вашему, я с ней сделаю? — ревет он. — Эта женщина — вся моя гребаная жизнь!
Я отшатываюсь от его яростного заявления, как и все остальные, включая Дэна. Если я — вся его жизнь, то где он был последние четыре дня? Почему взял меня так, словно я не более чем тело? И почему лапал ту женщину в баре? Вырываю руку из его хватки и отступаю назад, бросая быстрый взгляд на свою подругу. Не уверена, для чего — может, для совета, потому что не знаю, что делать. Она едва заметно качает головой. Это знак «не-баламуть-воду». Моя упрямая сторона кричит: «не позволяй ему взять над тобой верх», а моя частично разумная сторона успокаивает: «не высовывайся».
Ободряемая взглядом Кейт, я подхожу к ней, одергивая подол платья, и, глупо или нет, в завершающем акте неповиновения выхватываю у нее бокал с вином и выпиваю залпом.
— Ава! — пытается она остановить меня, но у меня сейчас есть цель.
— Увидимся позже. — говорю я, выдергивая из другой ее руки свой клатч и поворачиваясь к Джесси. Его губы предупреждающе кривятся, но мне все равно. Все его поступки сегодня вечером прокручиваются в голове, и с каждой следующей сценой я злюсь все больше. — Не трудись следовать за мной.
Он смотрит на меня, ярость на его лице более чем очевидна. Надеюсь, мое недовольство тоже очевидно, но на всякий случай я бросаю на него полный отвращения взгляд, прежде чем протиснуться мимо и изо всех сил напрячься, чтобы не пошатнуться. Мне не следовало пить вино по многим причинам.
Слепо выхожу на дорогу, чтобы поймать такси, но даже не успеваю поднять руку.
— Не выходи на гребаную дорогу! — рычит он, перекидывая меня через плечо. — Ты, глупая женщина!
— Черт возьми, Джесси! — Мы удаляемся от проезжей части, возвращаясь на тротуар. — Отпусти меня!
— Нет!
— Джесси, ты делаешь мне больно!
Я тут же встаю ногами на тротуар, и по всему моему телу мгновенно пробегает обеспокоенный взгляд зеленых глаз.
— Ты ранена? Где?
Я хлопаю себя ладонью по груди.
— Только здесь! — кричу ему в лицо.
Он отшатывается, но затем повторяет то же движение, ударяя себя в грудь поверх окровавленной рубашки.
— Вступай в гребаный клуб, Ава! — рычит он.
Я вздрагиваю от громкости его голоса, прежде чем развернуться на слегка пошатывающихся ногах и умчаться прочь.
— Машина в другой стороне, — кричит он мне сзади. Я останавливаюсь и осторожно разворачиваюсь, устремляясь в другом направлении. Смысла пытаться сбежать нет. Я навеселе, а он настроен решительно. — Мне не нравится твое платье, — слышу, как он рычит у меня за спиной.
— А мне нравится, — возражаю я, идя дальше.
— Почему это?
Он догоняет меня. Хотя это нетрудно. Я пьяная и на каблуках.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.
— Потому что знаю, что оно тебе не нравится! — кричу я, привлекая внимание прохожих.
— И ты права! — кричит он мне в ответ.
— Хорошо! Это единственная причина, по которой ты злишься, или потому, что я пьяна, или потому, что поцеловала другого мужчину?
— Все вышеперечисленное, но поцелуй с другим мужчиной получает гребаное золото! — его трясет от гнева.
 
— Ты лапал задницу другой женщины!
— Знаю! — он смотрит на меня, а я смотрю в ответ.
— Зачем? Надоело хранить себя только для одной женщины? — кричу, а затем в напряжении оглядываюсь вокруг, чтобы увидеть, кто услышал мою маленькую вспышку. Рада, что все наши друзья сбежали с места преступления. Я могла бы упрекнуть его в собственничестве или ревности, но нет, я выбрала его сексуальные подвиги в прошлом.
Его темно-зеленые глаза прищуриваются, губы складываются в прямую линию.
— Женщина, ты, бл*ть, сама на это напросилась!
— Я? Каким образом?
— Ты бросила меня! Ты обещала, что никогда меня не бросишь!
Мы стоим, уставившись друг на друга, как пара кружащих волков, и ни один из нас не отступает. У нас обоих есть причины для недовольства. Конечно, мой аргумент сильнее, но я не готова стоять посреди улицы всю ночь только для того, чтобы доказать свою точку зрения. Я не такая упрямая, как он.
— Ты не имел права решать за меня мое будущее, — говорю более спокойно и иду к машине, слегка пошатнувшись у обочины. Понятия не имею, где он припарковался, но не сомневаюсь, что довольно скоро поступят указания.
— Ты чертова заноза в заднице, — огрызается он. — И я думал о нашем будущем.
Он подхватывает меня и несет на руках.
— Джесси, отпусти, — голос звучит слабо. Моя жалкая попытка освободиться совершенно ни к чему не приводит.
— Я не отпущу тебя, леди.
Я сдаюсь. Мое тело слабо, разум еще слабее, а горло болит и охрипло от такого количества крика. Позволяю ему отнести меня к машине и усадить на пассажирское сиденье, даже не издав ни звука, когда он наклоняется, чтобы пристегнуть меня. Он что-то бессвязно бормочет, одергивая подол моего платья, а затем захлопывает дверцу. Я осознаю его присутствие в машине, и смутно слышу приятный голос Эда Ширана, но затем меня охватывает нервное истощение, и я больше не могу найти в себе сил орать на него. Упираюсь лбом в стекло и тупо смотрю на мелькающие за окном яркие огни ночного Лондона.
***
— О, Боже! — слышу неодобрительный тон Клайва, когда просыпаюсь, подпрыгивая вверх и вниз в такт шагам Джесси. — Мне вызвать для вас лифт, мистер Уорд?
— Нет, я сам, — голос Джесси вибрирует сквозь меня. — Гребаное платье просто нелепо, — бормочет он, вызывая лифт и когда тот открывается, немедленно входит внутрь.
Я прихожу в себя в его объятиях, а затем извиваюсь, чтобы освободиться. Кажется, я преодолела стадию опьянения и из пьяной и дерзкой превратилась просто в дерзкую.
— Я могу идти, — огрызаюсь я.
Он усмехается и ставит меня на ноги, но только потому, что мне некуда бежать и нет машин, под чьими колесами я могла бы оказаться. Дверь лифта открывается, и я выхожу первой, роясь в сумочке в поисках ключей. Нахожу их на удивление быстро, учитывая дезориентацию, но попасть в замок — совсем другое дело. Закрыв один глаз, пытаюсь сконцентрироваться, медленно направляя ключ к отверстию. Слышу позади себя ворчание, но игнорирую его и продолжаю попытки. Должно быть, Джесси надоело ждать, потому что внезапно мое запястье обхватывает рука и, крепко удерживая, успешно направляет к замку.
Дверь открывается, я сбрасываю туфли и топаю через колоссальное открытое пространство, осторожно поднимаясь по лестнице. Когда я достигаю верха, не сворачиваю налево в главную спальню, вместо этого иду направо и вхожу в свою любимую гостевую комнату. Падаю на кровать полностью одетая и не смыв макияж, — явный признак полного изнеможения и опьянения. Однако, долго я об этом не беспокоюсь. Глаза закрываются сами по себе, и я проваливаюсь в пьяный сон.
— Давай избавимся от этого.
Чувствую, как с меня снимают платье. Я наполовину сплю и знаю, что все еще немного пьяна, а веки слегка слиплись от туши.
— Его ты тоже разрежешь на куски? — раздраженно бормочу я.
— Нет, — спокойно говорит Джесси, его сильные, знакомые руки обнимают меня и поднимают с кровати. — Может, я и не разговариваю с тобой, леди, — шепчет он, — но хочу не разговаривать с тобой в нашей постели.