Подвалы твоего сердца (СИ)

Лукаво закусив губу, она склонилась к крепкому торсу и оставила мокрый след на груди, потом — чуть ниже солнечного сплетения, а оттуда язык заскользил вниз к животу. Все было именно так, как видела Гермиона в одном из сотни своих развратных снов, после которых она изнемогала от неутолимого возбуждения в одиночестве. И почему только она не делала этого раньше? Кажется, было что-то препятствующее, но сейчас Гермиона едва ли могла бы вспомнить хоть что-то, не относящееся к её вспыхнувшим желаниям. Нежность к Драко сплеталась воедино с похотью и накрывала её с головой, отсекая любые сомнения. Влажные губы застыли внизу живота, и только тогда она подняла на Малфоя взгляд, чтобы насладиться триумфом. Прочитав во взгляде удивление, смешанное с сомнением и взволнованностью, она получила то, что хотела, и с уверенностью спустилась ниже, обхватывая губами возбужденную плоть. Малфой не удержался и застонал сквозь зубы. Он был обескуражен, и Грейнджер явно этим наслаждалась. Ей было приятно осознавать, что она заткнула за пояс Малфоя, исполненного предубеждений относительно её смелости в таких вещах. Если бы час назад она подумала о том, что будет способна вытворять нечто столь откровенное, её накрыл бы стыд, смешанный с нотками возбуждения. Часто, проснувшись ночью от «кошмаров», она представляла, как будет касаться Драко, но была уверена, что никогда не сможет воплотить фантазии в жизнь.
Сейчас чары не позволяли ей сомневаться в том, будут ли приятны неопытные прикосновения — рассудком управляла страсть и неуемное желание отдать столько же, сколько и получить. Доставить удовольствие, услышать стон и снова оказаться на пределе. Дрожать лишь от ощущения близости его надежных объятий, отделяющих фантазии от скупой реальности. Язык медленно скользил по стволу, когда длинные пальцы впились в её волосы и слегка оттянули, направляя и подсказывая. Неторопливые движения ускорялись, ногти впивались в напряженный живот, оглаживали его, и Драко пытался вспомнить, каково это — выдыхать, а не подавленно стонать.
— Грейнджер, — хрипло и обрывисто позвал он, и Гермиона подняла на него глаза. Обхватив хрупкое лицо ладонями, Малфой потянул её вверх и тут же впился в губы отчаянным поцелуем. Отцепив её руку от своего живота, уже покрытого бледными красными бороздами, Драко накрыл ею член и толкнулся вперед, все еще не разрывая поцелуя. Их языки столкнулись, Гермиона сократила расстояние между телами до минимума, и он сделал последнее движение тазом. Забывшись во взорвавшемся наслаждении, он сильно прикусил её губу и застонал сквозь зубы. Солоноватая кровь проступила сквозь ранку на губе, и Драко, словно извиняясь, поспешно слизнул её. Они обессиленно свалились и некоторое время переводили дыхание, глядя в дощатый потолок.
Наступила тишина. Прошло много времени, прежде чем Гермиона, утомленная и счастливая, перестала оглаживать его лицо и изредка целовать, с восторгом принимая ответные ласки, и закрыла глаза, прижавшись к теплому телу. Драко боялся пошевелиться, чтобы вдруг не потревожить её сон, и лишь когда дыхание волшебницы стало размеренным и спокойным, решился на бегство. Осторожно переложив её голову со своей руки на подушку, он выскользнул из-под пледа и поднялся на ноги. Пуговицы на рубашке никак не хотели застегиваться — пальцы дрожали так, будто у Драко была застаревшая нервная болезнь. Он старался не смотреть на спящую Гермиону. Нечто в его горле вставало острым булыжником и осыпалось в грудную клетку тяжелой каменной пылью, затрудняя дыхание и придавливая сердце.
Когда последняя пуговица была застегнута, Малфой больше не мог оправдывать медлительности расставания, а потому нашел свою палочку, накинул верхнюю одежду и остановился у двери. Зачем-то обведя комнату пристальным взглядом, он закрыл глаза, размышляя, стоит ли в последний раз смотреть на Гермиону. Тянущая боль пронзила все тело, и Драко резко развернулся к двери, чтобы наконец уйти навсегда и больше не мучить себя долгим прощанием. Уже схватившись за ручку, он ощутил, как дрожат его губы, а в глазах застывает злая пелена безысходности. Дверь так и осталась открытой, когда Малфой, вдруг передумав, быстро подошел к кровати. Он неосторожно обхватил виски девушки ладонями и порывисто прижался губами к её лбу. Изнутри рвались отчаянные стенания, но он только безумно дрожал, и, когда Гермиона заворочалась, чувствуя настойчивые прикосновения, потянулся за палочкой. Тихий шепот заклинания снова погрузил её в глубокий сон, и Драко, отвернувшись окончательно, почти бегом кинулся к двери.
 
Комментарий к 27. Прощание (2)
Да, дорогие, это 13 страниц наичистейшей Драмионы. Кажется, в ПТС такое впервые)
Надеюсь, откровенные сцены никого не отвратят от основного смысла произведения и не остудят интерес к работе. Я подумала, что эта близость необходима. Честно говоря, в последних строках при описании состояния Драко я отчасти использовала и свои эмоции - расставание заставило меня расчувствоваться.
Спонсор этой нц - Lana Del Ray. Если хотите атмосферы, просто врубайте любую из её песен и читайте) Возможно, именно из-за этого моя неумелая эротика выглядит очень расплывчатой и почти неосязаемой. Но я, как всегда, насилую текст обилием эмоций, так что искренне надеюсь на ваше одобрение.
! Глава посвящается всем тем, кто был недоволен тем, что Драко постоянно обламывают!
Теперь, кажется, все честно.
Думаю, мой творческий мини-кризис прошел, т.к. я многое передумала в концовке работы, которую вынашиваю уже очень давно (именно поэтому она мне разонравилась, наверное). В общем, спасибо за безусловную поддержку и приятные комментарии)
Я счастлива, что есть такие люди, как вы ♥
========== 28. Странная фраза ==========
Знаешь, можешь мне не верить,
Но я за тебя умру.
Перед смертью, улыбаясь,
Вспомню я, как развевались
Твои кудри на ветру…*
Пэнси поморщилась, накрываясь колючим одеялом с головой. Чей-то настойчиво-громкий голос проникал в её сон и понемногу выводил из тревожного забытья. Захотелось отчаянно выругаться — за окном была ночь, и в комнате все еще царила темнота. Кому понадобилось орать в такое время? Разозленно откинув край одеяла прочь, Пэнси спустила ноги с кровати и сонно потерла глаза. В голове отдавало легкой болезненной пульсацией. Сколько ей удалось поспать? Час? Два? Пэнси помнила, что они с Ноттом очень долго просидели в тишине, прислушиваясь к вьюге за окном, прежде чем Теодор ушел. Она отговаривала его идти в комнату с камином, потому что знала: Нотт будет сторожить тревожным взглядом дверь Грейнджер, и это принесет ему лишние страдания.
Спустив ноги с невысокой кровати, Пэнси сонно потерла глаза и накинула на плечи одеяло. Выяснять причину шума не очень хотелось, но вот надавать кому-нибудь подзатыльников — очень даже, а потому она медленно поднялась и практически наощупь направилась к двери. Неразличимый ранее шум приобрел форму двух голосов. Остановившись у двери, Паркинсон прислушалась.
— …если Протеус догадается? Мы не знаем, сколько будет работать зелье.
— Он мечется как крыса, загнанная в угол. Твоему отцу сейчас не до мелочных подозрений. Если обряд не свершится завтра ночью, ему придется ждать еще минимум семнадцать лет, а за этот срок…
— План очень шаток.
— Ты что, боишься? — насмешливый голос Малфоя изменил тональность напряженной беседы.
— Тебе прекрасно известно, что это не так, — в ответ раздраженно фыркнул Теодор. Пэнси прижалась ухом к двери, боясь упустить и слово. — Если они проникнут в мое сознание, то смогут узнать, где находится Гермиона.
 
— Моя мать может скрыться вместе с ней. Будет лучше, если они спрячутся на Гриммо.
— Разве там её не будут искать в первую очередь?
— В дом не так уж легко попасть, и…
— У тебя есть мощнейшее оружие из всех ныне существующих. Пожиратели могут «попросить» тебя использовать силу палочки.
Малфой замолчал, видимо, признавая правоту Нотта.
— В любом случае, Поттер должен найти какой-то выход. Просто сделайте так, чтобы Грейнджер оказалась под его защитой. Подключится Министерство, Аврорат, и в конце концов она будет в безопасности.