Подвалы твоего сердца (СИ)

— Ты ничего не знаешь!
— О, так это из-за любви к тебе она пришла прямо в руки к Малфою? Брось, Тео! Если бы ты искал личного счастья, то просто сбежал бы вместе с грязнокровкой! Но мисс Грейнджер скорее всего сейчас находится в постели нашего дорогого Лорда, и я не уверен, что она слишком несчастна.
— Замолчи… — выстонал Теодор, и его сковал ужас.
Когда его поразили «ступефаем», в голове была лишь одна мысль: Гермиона не смогла осуществить задуманное. Теодор не знал причины, но искренне надеялся, что это была не слабость гриффиндорки. Нотт до последнего верил в её хладнокровие.
— Я долго думал, как наказать тебя за непокорность, — Протеус поднялся на ноги и тихо хмыкнул, когда Теодор попробовал сесть, скорчившись от боли. — Выйдешь отсюда, если согласишься на брак с Асторией Гринграсс. И я наложу связывающие чары, чтобы контролировать тебя.
— Зачем? — Нотт яростно сжал зубы. — Почему бы просто не наложить «империо»?!
— Это слишком скучно, к тому же… — Протеус растянул губы в зловещей усмешке.— Магические браки не расторгаются, а это значит, что ты до конца своих дней будешь привязан к нелюбимой женщине. Я-то знаю, что для такого чуткого мальчика, как ты, это намного хуже, чем «империус». Хуже, чем все запретные. И, если завершать перечисление плюсов этой великолепной сделки — ты наконец сможешь забыть грязнокровку.
— Я не дам согласия, даже не жди! — прорычал Теодор, но подняться так и не смог. Бессилие выводило из себя. Хотелось придушить Протеуса, но юноша не мог даже встать на ноги.
— Не бросайся словами, — фыркнул Нотт. — Посмотрим, что ты скажешь к вечеру. И, чтобы лучше думалось, я навещу тебя еще несколько раз. К счастью, «круциатусом» я владею в высшей степени превосходно.
— Ты просто не можешь быть моим отцом, — злобно прошептал Теодор, откидывая голову к стене.
— А ты — моим сыном, но это так. Пора бы принять реальность, Тео. Она не такая уж и ужасная, если посмотреть с нужных позиций. Я не прощаюсь, — Протеус многозначительно вскинул брови, и, бросив на сына последний взгляд, вышел за скрипучую железную дверь. Щелкнул замок, и Теодор засмеялся над своим бессилием — без палочки он не мог отпереть обычную дверь, не заблокированную никаким заклинанием.
Протеус глубоко вдохнул спертый воздух и нахмурился. Сладковатые нотки прелости навевали на него воспоминания об Азкабане. Постояв за дверью всего несколько секунд, он направился вперед по мрачному коридору, пока не наткнулся на круто взвивающуюся лестницу. Наверху у железных перил стояла тонкая фигура, облаченная в темную мантию. Удовлетворенно хмыкнув, Пожиратель преодолел несколько десятков ступеней и остановился, всматриваясь в бледное лицо девушки.
— Вы звали меня? — пролепетала она, так и не подняв глаз.
— Да, — он смахнул с плеча паутину. — Позаботься о моем сыне. Кажется, я слегка не рассчитал с силой «ступефая». И напомни лишний раз, что лучше ему согласиться на брак с Асторией.
— А что будет со мной? Драко снова вместе с Грейнджер! Теперь я ему точно не нужна, — набравшись смелости, выпалила Пэнси и зажмурилась. Протеус молчал несколько секунд, а потом рассмеялся.
— Не беспокойся, — Протеус тяжело опустил руку на её плечо, заставив волшебницу вздрогнуть. — Мисс Грейнджер вскоре умрет, и тогда законное место подле нашего Лорда перейдет к тебе. Я не забыл, Пэнси, какую великую услугу ты мне оказала. Все будет так, как мы и договаривались, — заверил Нотт шепотом. — А теперь, будь добра, сделай так, чтобы мой глупый сынок не скончался до вечера. У меня на него еще очень много планов…
Пэнси искоса наблюдала за тем, как Протеус уходит, и дрожала. Голос Пожирателя ввергал её в ужас, что бы он не говорил. Когда же шаги мужчины затихли и молчание стен начало давить на мозги, Паркинсон нерешительно посмотрела вниз и тяжело сглотнула. Спускаться в кромешную темноту сырых подвалов особняка не хотелось вообще. Как-то раз в детстве Пэнси забрела сюда по незнанию, и один из домовых эльфов, живущих в подвале, напугал её чуть ли не до смерти. С тех пор слизеринка и близко не подходила к этой лестнице.
 
Но, вспоминая властный взгляд Протеуса, девушка понимала, что не может ослушаться, а потому зажгла «люмос» и начала не спеша спускаться вниз. В лицо ударил затхлый запах сырости, и Пэнси поморщилась. Под ногу попался камешек, и волшебница споткнулась, чуть не скатившись по лестнице. Сердце отчаянно билось в груди — казалось, какой-нибудь визгливый призрак вот-вот выпрыгнет из темноты и страшно завоет. Но слизеринка крепилась мыслью о том, что в конце пути её ждет живой (она надеялась) Теодор, и продвигалась все дальше. Ужаснее всего было идти по узкому коридору, темнота в котором оказалась еще более вязкой, чем на лестнице.
— Теодор! — неловко вскрикнула она, не понимая, куда ей следует идти. Сбоку было несколько дверей, но все они были заперты. Открывать каждую наугад совсем не хотелось.
— Кто это? — хриплый голос донесся из последней камеры, и Пэнси судорожно выдохнула. Ничего не ответив, девушка направилась к железной двери, обросшей от старости зеленью. Отодвинуть тяжелый засов удалось только со второго раза — весь он оброс ржавчиной. Прежде чем войти, Пэнси крепко сжала палочку в руке и подняла её, чтобы в случае чего сразу атаковать. Но, если бы она увидела сразу, в каком состоянии находится Нотт, то не стала бы беспокоиться о собственной безопасности.
В слабеющем луче «люмоса» привалившийся к стене окровавленный юноша выглядел дико и жутко. Пэнси испуганно вздрогнула, когда он поднял на неё голову. Слипшиеся от крови на виске волосы завивались жесткими локонами и казались еще более темными, чем раньше. Контраста с практически побелевшей кожей не увидеть было невозможно. Его покрасневшие глаза были едва открыты, но Теодор точно видел, кто стоит перед ним, а потому сжатые в напряжении кулаки тут же расслабились. Пэнси он не боялся, хотя был ранен и практически обездвижен.
— Зачем ты это сделал? — с ужасом прошептала Пэнси, и, притворив за собой дверь, подошла к слизеринцу. — Знал же, что так и будет…
— Я не хочу обсуждать это с тобой, — поморщился Теодор, накрывая рукой глубокую рану на животе. — Кто тебя прислал?
— Протеус. Он сказал, что я должна помочь тебе, — прошептала Пэнси, и юноша тихо хмыкнул. Улыбка на его разбитый губах смотрелась по-настоящему жутко.
— Тебе же не слишком хорошо удаются лечебные заклинания? Клянусь, он об этом знал, иначе не просил бы тебя…
— Мог бы поблагодарить меня, — Пэнси вздернула подбородок. — За то, что я вообще пришла.
— Как будто ты могла ослушаться моего отца…
Пэнси обиженно закусила губу, замолчав. То, что она была не сильна в медицинских заклинаниях, было истинной правдой. Но показывать это Нотту, разумеется, не хотелось. Она смутно помнила что-то с уроков, но нужные слова, как назло, никак не вспоминались.
— Уходи, — устало закрыв глаза, прокомментировал Теодор. — Все равно ты ничем не сможешь помочь.
«Наверняка он думает, насколько я хуже всезнайки Грейнджер», — оскорбленно подумала Пэнси и потупила глаза. Признавать то, что она со своей палочкой была абсолютно бессильна против таких глубоких ран, девушка не собиралась, и поэтому еще раз задумчиво обвела камеру взглядом.
Звук рвущейся ткани пробудил Нотта от мгновенного забытья, и юноша снова открыл глаза. Пэнси уверенно махала палочкой, раздирая свою мантию на клочки.
— Что ты делаешь? — он был действительно заинтригован. Пэнси не обратила внимания на вопрос, решив во что бы то ни стало игнорировать Нотта, посмеявшегося над её способностями. Да, она не знала наизусть все книги в библиотеке Хогвартса, и что с того? Девушка не собиралась посвящать свою жизнь учебе — были мечты поважнее. Не то, что у этой дурочки Грейнджер…
 
Пэнси осветила дальний угол камеры. Там, помятый и пыльный, валялся медный таз, перевернутый вверх дном. Призвав его с помощью магии, волшебница очистила полость от грязи несколькими заклинаниями, обычно помогающими ей приводить в порядок испачкавшуюся одежду.