Подвалы твоего сердца (СИ)

Малфой доказал обратное, и это задело гордость гриффиндорки. Маниакальная потребность решать все самой в итоге сыграла с ней плохую шутку, выкинув за пределы доверия Драко. Избегая влияния на неё мужчины, Гермиона поневоле сделала ему больно, хотя отчаянно не хотела этого. С другой стороны, когда речь идет о судьбе всего мира, слабоволие — худший помощник, но все же… Ей определенно стоило больше прислушиваться к Драко. И рассказать ему обо всем — тоже.
— Гермиона! — в дверь тяжело постучали. — Это я! Если не откроешь, клянусь Мерлином, я взорву эту дверь ко всем драклам!
Волшебница, выйдя из состояния задумчивости, вздрогнула от последующих неистовых ударов в дверь. Определенно, только один человек мог не бояться барабанить в дверь старост и грозиться разнести её в щепки — Джинни Уизли. Гермиона замешкалась, но все-таки поднялась на ноги. Она сделала шаг вперед и замерла. Может быть, подруга подумает, что башня пуста, и уйдет?
— У меня в руках карта Мародеров! Не притворяйся, будто тебя там нет!
Гермиона страдальчески вздохнула и, вознеся палочку, отперла дверь. Рыжая гриффиндорка влетела в помещение подобно вихрю, оглушительно захлопнув за собой дверь. Стены башни отозвались возмущенной дрожью. Джинни быстро окинула взглядом помещение, будто надеялась обнаружить здесь кого-то ещё, а потом пристально посмотрела на виновницу своих переживаний. Гермиона показалась ей такой сникшей и уставшей, что волшебница не решилась выливать на неё тщательно продуманный поток ругательств. Но отчитать её было за что! Не говоря уже о том, что последний месяц друзья подозревали Гермиону во внезапном сближении со слизеринцами, так теперь и все газеты трубили о том, что Драко Малфой использовал наивную героиню войны в своих гнусных «пожирательских» целях. О, Скиттер не скупилась на эпитеты!
— Я принесла немного еды и чай, — слегка остыв, произнесла Джинни. Она прекрасно понимала, что, если сейчас начнет давить на подругу, выпытывая подробности, та закроется окончательно. — Сегодня и вчера ты не появлялась в большом зале. Чем вообще питаешься? — Уизли опустила на стол перед креслом небольшой бумажный сверток.
— Спасибо, — сипло ответила Гермиона, старательно отводя взгляд. Теперь она чувствовала себя виноватой еще и перед Джинни. — Извините, если заставила поволноваться.
Гриффиндорка открыла было рот, чтобы выдать нечто возмущенное, но так и не произнесла ни звука, потому что обреченность в глазах подруги пригвоздила её к месту. Да, они безумно волновались за неё. Даже Рон, хотя он старательно скрывал это за фразами вроде «она должна была знать, с кем связывается». Его ревность можно было понять, ведь все вокруг (о, Мерлин!) трубили о связи Героини войны с бывшим (?) Пожирателем. И не какой-то там приятельской или дружеской, а любовной. Поверить в то, что Гермиона упала в объятия Малфоя, было настолько же сложно, насколько сдать на «отлично» зельеварение у Снейпа. Но то, что волшебница пряталась с момента побега Малфоя из Хогвартса, говорило о многом. Конечно, друзья старались не обращать внимания на сплетни, однако с каждым днем делать это становилось все сложнее.
— Поешь, — Джинни осторожно, словно боясь спугнуть зверя, опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. Гермиона не хотела начинать тяжелый разговор, а потому покорно уселась за стол и развернула бумагу. Несколько сэндвичей и кусок тыквенного пирога заставили её улыбнуться. Волшебница словно вспомнила, что когда-то была жизнь, когда она могла беззаботно наслаждаться едой и не думать ни о чем, кроме учебы. Проглотив несколько кусочков, Гермиона поняла, что понемногу выходит из состояния апатии, а сосущее чувство голода исчезает. Мысли постепенно вернулись в прежний стройный поток, дышать стало легче.
— Правда, Джин, — закончив с горячим чаем, произнесла девушка. — Спасибо тебе.
— Для этого и нужны друзья, — пожала плечами та, пристально посмотрев на вмиг помрачневшее лицо волшебницы. — А теперь, если ты не против, — Джинни вздохнула и сложила руки на коленях. — Расскажи, что произошло между тобой и Малфоем.
 
Вот так — просто и в лоб. Гермиона поперхнулась и отвела глаза. Младшая Уизли всегда отличалась прямотой и невозмутимостью. Любой другой спросил бы «что с тобой происходит?» или «это все правда?», а Гермиона не захотела бы отвечать на столь размытые вопросы. Во многом именно потому, что сама не знала на них ответы.
— Это сложно.
— Я постараюсь понять. Времени у нас много, и ни единая душа не узнает о том, что ты мне расскажешь. Если не захочешь, разумеется, — Джинни говорила с непроницаемо серьезным лицом, потому что понимала: то, что Гермиона так старательно скрывала от них все это время, было для неё очень важно.
— Хорошо, — Гермиона судорожно сглотнула. — Это правда, что мисс Макгонагалл поручила мне… Позаботиться о Драко. Тогда она обосновала свой выбор тем, что Гарри слишком устал от войны, а Рон — недостаточно сдержан для подобной миссии. Я поверила, потому что думала, будто такие, как Минерва, никогда не ошибаются. Оказалось, она действовала по указке Волнера. Не удивлюсь, если он был подосланным от Пожирателей человеком.
— Все это время… — - Джинни распахнула глаза, прикрыв губы пальцами. — В Хогвартсе?
— Да, — Гермиона закусила губу, сжав в ладони край рукава. — Первые дни были ужасны. Ты же знаешь Драко Малфоя! Я думала, что умру от раздражения, — девушка усмехнулась, искоса взглянув на подругу. — Может быть, мы так и не смогли бы сблизиться, если бы не случай в Мэноре.
— Когда ты сопровождала его в первый раз? — нахмурилась Джинни.
— Именно, — кивнула девушка. — Он плевался ядом, но выхода не было. Это был первый раз, когда я оказалась в Мэноре после… Ну, ты понимаешь. Думала, особняк испугает меня, а обитатели вызовут ненависть и раздражение, но все вышло иначе. В тот момент Нарцисса страдала от болезни и была на грани жизни и смерти. О, Джин! — вдруг воскликнула Гермиона, и её взгляд загорелся. — Если бы ты только видела Малфоя в тот момент! Раньше я думала, что он не способен на человеческие чувства. Но то, как он смотрел на мать… Нежность и страх! Это было так… — девушка замялась, подбирая слова, но так и не смогла ничего придумать. — Важнее, — успокоилась она, смущенно отводя взгляд. — Миссис Малфой обманом связала нас фамильными чарами… — Гермиона вытянула перед собой руку с кольцом.
— Что? — Джинни вскинула брови и осторожно взяла ладонь подруги, чтобы поближе рассмотреть украшение. — Связывающие чары… Ты серьезно? С Малфоем?!
— Знакома с ними? — удивилась Гермиона.
— Мама часто рассказывала про традиции её семьи, так что кое-что я знаю. Они ведь предназначены для уже женатых людей?
— Да, поэтому для нас с Малфоем их снятие оказалось проблемой. Чтобы избавиться от них, носящим необходимо вступить в близость, а мы не были обручены, потому избавление означало для нас смерть.
— То есть, если бы не ограничение, ты бы согласилась переспать с Малфоем? — Джинни растянула губы в пошлой улыбке, а Гермиона тут же вспыхнула от смущения. — Мама говорила, что связь вызывает сильнейшее физическое влечение.
— Так и есть.
— О, Мерлин! Так вот что происходило на самом деле!
— Это не все, — поморщилась волшебница. — Я вынуждена была заставить Малфоя посещать занятия, поэтому использовала возможность чар. Взамен он приказал мне унизить Рона в большом зале. Сейчас все это не кажется таким ужасным. Последствия того инцидента разрешили наши с твоим братом отношения. Хоть Малфой и открыл правду, Рон продолжил свои отношения с Лавандой.
 
— Я, конечно, не хочу оправдывать поступок своего брата, но тогда… — Джинни сожалеюще покачала головой. — Тогда никто из нас не понимал, что с тобой происходит.
— Знаю. Но случившееся и правда помогло мне разобраться в себе. Мы с Роном просто друзья — ни больше ни меньше.
— Ладно, — с досадой произнесла Уизли. — Жаль, что мы с тобой так и не породнимся. Но ведь ты мне и так, как сестра! — Джинни, подчинившись чувственному порыву, обхватила ладони Гермионы и сжала их. Девушка ответила благодарной улыбкой.