Опера вызывали?! (СИ)

Лиля прижалась ко мне, с трудом удерживаясь на ногах. Я чувствовал, как ослабли ее колени. Слышал, как колотилось сердце, а ее ладошка все еще лежала на моей шее.
— Никакого секса, Цветочек! — прохрипел я. — У меня подвиг, забыла?
Она точно забыла. Посмотрела на меня затуманенным взглядом голубых глаз и недовольно свела брови к переносице.
Нравлюсь я тебе, пельмешка. Не получается у тебя это скрывать.
— Какой подвиг? — пискнула она.
— Первый и единственный. Но для тебя теперь сколько угодно подвигов.
Я погладил пальцем ее скулу, кайфуя от ощущения ее кожи. Мягкой, бархатной. И в своих руках держать ее приятно было. Так, что выпускать не хотелось. Чувствовать ее прерывистое дыхание на своей коже. Тонуть в ее глазах, когда она возбуждена.
— Давай попробуем серьезно?
Давно я не робел, но тут как-то страшно стало.
— Серьезные отношения, — продолжил я, — настоящие. Вместе. Вдруг получится?
Она замялась. Напряглась.
— Ни с кем так не хотел, как с тобой. Чтоб все по-настоящему было, без игр. Давай, а? Знаю, что я не ангел и, наверное, не о таком ты мечтала, но переклинило меня на тебе, Лиль. Давай? Одна попытка.
Она прикрыла глаза, на лице пельмешки отразилась душевная борьба, пока я продолжал ласкать большим пальцем ее скулу, вдохнула и ответила:
— Одна попытка.
— Моя девочка…
  
Глава 36
 
Глава 36
Лиля
Я с трудом открыла глаза, не сразу сообразив, что мешало мне спать. Залезла под подушку, достала мобильный, глянула на экран и застонала.
Мы с Гением встречались уже четыре дня. И за это время я забыла про сон и покой, потому что этот хитрый лис как-то умудрялся занимать собой все мое время. Даже когда Громов был на работе, он то писал мне сообщения, то звонил в перерывах, то внезапно появлялся на пороге университета с цветами, вызывая нездоровые подозрения, что один из боксеров нарвался, ибо сдал наше расписание Евгению! Судя по хитрой моське Багрова — диверсант именно он!
— Алло, — сонно выдохнула я в трубку, потому что Гения в порывах дозвониться до меня было не остановить.
— Доброе утро, пельмешка, — устало, но до зубовного скрежета жизнерадостно пропел Чингачгук.
— Женя, я сплю, — простонала я.
— А я внизу тебя жду! — непреклонно отрезал он. — Только освободился и очень хочу с тобой позавтракать. Привыкай, будущий генеральный, у нас график ненормированный.
— Хам, — переворачиваясь на другой бок, решила я.
— Потомственный, в третьем поколении, — согласился со мной Гений. — Спускайся, я кофе купил, а тебе все равно через двадцать минут вставать в университет.
— Целых двадцать минут могла спать, — продолжала сонно бурчать я, но с кровати поднялась. — Жди.
— Цветочек, я тебя всю жизнь ждал и еще десять минут подожду!
Я сбросила вызов, открыла один глаз и побрела в ванную.
— Ты почему так рано проснулась? — вскинулся сидящий с чашкой кофе на диване папа.
— Лиля, завтрак! — заботливо выглянула из кухни мама.
Я махнула довольным, загорелым и отдохнувшим в отпуске родителям рукой и, наконец, дошла до ванной комнаты. Умылась холодной водой, привела себя в порядок и, уже бодрая, вышла.
— Ма, завтракать не буду, опаздываю, — крикнула родительнице, убегая в свою комнату.
Папа проводил меня взглядом, но комментировать ранний уход не стал, снова возвращая свое внимание выпуску телевизионных новостей.
Мама тоже не стала интересоваться, куда я так рано опаздываю. Я быстро оделась, проверила сумку — все ли нужные тетради и учебники там — и снова выскочила в гостиную.
Мамочка заботливо протянула мне кружку с кофе, я ее залпом выпила и поспешила на выход. Сердце трепетало в груди, на лице так и норовила появиться глупая влюбленная улыбка, а я уже летела по лестнице на первый этаж.
Машина Гения была припаркована чуть в стороне, под деревом, а сам опер сидел за рулем в темных очках и нещадно зевал. Снова всю ночь не спал…
Я села в салон, закинула сумку на заднее сидение и выдохнула:
— Привет.
— Доброе утро, пельмешка, — хрипло выдохнул Гений, протягивая руку и касаясь моего лица.
 
Я замерла и уже привычно задержала дыхание.
Он гладил большим пальцем мою нижнюю губу, нервируя и так взбесившуюся нервную систему. Меня словно током било каждый раз, когда Громов прикасался ко мне. Каждый сантиметр кожи стал необычайно чувствительным и отзывался дрожью и мурашками размером ч упитанных слонов.
Как я могла потерять голову от первого же поцелуя с ним, я даже анализировать не хотела. Но мое сердце и тело очень остро реагировали на его близость, отключая слишком рациональный мозг, который занудно напоминал, что Гений мне точно не пара. Бабник потому что! Или нет?..
Когда-то Багров, который до зеленых пони был влюблен в свою Малинку, говорил, что он не бабник, а в активном поиске! Может, и Гений был в поиске? Очень активном. На мой придирчивый взгляд, чересчур активном и даже немного опасном, учитывая его прыжки по балконам.
Но с момента эпичного появления на моем балконе Карлсона в берцах Гений был настоящим паинькой.
Он протянул мне большой стакан с кофе и открыл коробочку, в которой лежали два пирожных. Снял темные очки, а у меня сердце сжалось от жалости и сочувствия, когда я увидела большие темные круги под его глазами.
— Как дела? — полюбопытствовала я, доставая вкуснейшее пирожное.
— Нормально, — подмигнул мне Громов, даже в таком состоянии не теряя своего оптимизма.
Достал свое пирожное и с аппетитом принялся есть.
— Снова голодный? — нахмурилась я.
— Пельмешка, мне там, где я ночью был, как-то не лезла еда, — признался он, устало откидываясь на спинку кресла.
— Зачем ко мне приехал? Нужно было ехать домой и спать!
— Соскучился, — улыбнулся Громов.
— У тебя выходной?
— Нет, часов пять посплю, а потом бодро, весело, звеня кандалами, снова на работу.
— Может, тебе стоит сменить работу? — внесла я свежее предложение. — А то точно инсульт не за горами — с таким-то графиком и образом жизни!
— Переезжай ко мне! — вдруг ошарашил меня Громов. — Тихо, не возмущайся сразу. Будешь жить со мной, и я тебя утром будить не буду. Приду с работы, слипнусь с тобой, как две пельмешки на дне кастрюли, и буду спокойно спать.
— Аргумент, конечно, хороший, — закивала я, наблюдая, как у опера разгораются глаза, — но неубедительный!
— Вредина ты, Лиля! — Гений сделал вид, что обиделся.
— Тоже мне новость, — закатила я глаза, — поехали. Мне нужно на учебу, а тебе — поспать! И это не обсуждается, с такими темпами тебя скоро с пандой начнут путать. Я твои синяки под глазами от самого подъезда заметила.
— Вот! А ты к нам работать идти решила. Вообще, пельмешка, не женская это работа.
Я медленно развернулась, с укором глядя в его лицо, пока Гений невозмутимо продолжал:
— Может, тебе стоит идти в адвокаты? График у нас ненормированный, профдеформация налицо, на личную жизнь времени почти нет.
Я приподняла бровь, намекая, что личная жизнь у опера до определенного момента была бурная и крайне насыщенная. Громов сделал вид, что взглядов моих не замечает, и упорно продолжал нарываться:
— Я не шовинист, Цветочек, правда, честно. Зачем тебе эта прокуратура? Иди в нотариусы бабки стричь. Или в адвокаты, у тебя получится.
— Я сейчас тебя стукну, — пообещала я.
— Только не по голове, — весело хмыкнул Жека, — а то как стану дурачком, что ты потом со мной делать будешь? Ладно, не злись! Я просто нервничаю, что станешь генеральным и меня уволишь, — попытался он перевести все в шутку.
— Ты первый в списке на увольнение, — хмыкнула я.
— К тому времени я стану твоим мужем и, вероятнее всего, отцом твоих детей. У тебя рука не поднимется меня уволить.
Я снова покосилась на него, а Громов принял самый невинный вид, хитро косясь на меня.
Я отвернулась к окну, вздохнула и решила не обращать внимания на нервирующие разговоры.