Экстрим не предлагать! (СИ)

Снова улыбнулась.
«Жизнь хороша и жить хорошо!»
Подошла к Ростиславу и нежно поцеловала. Он прошептал ее имя во сне. Огромным усилием воли заставила оторвать от него взгляд. «Как же я его люблю!»
Вышла из дома, вдохнув полной грудью свежий утренний воздух.
Почувствовав, что сильно проголодалась, быстренько позавтракала фруктами. Утолив собственный голод, вспомнила о товарищах.
«Фрукты и витамины — это хорошо, но выздоравливающим нужна белковая пища. А белок где? В мясе! Надо идти на охоту».
Полная решимости она встала и ощутила легкое головокружение.
«Пожалуй, на охоту мне еще рановато. Да и кто готовить будет дичь? Ни Станиславовича с Валей об этом просить. Надо что-то другое».
Вдруг ее осенило — яйца! Они тоже богаты белком, да и ее кулинарного таланта вполне хватит для приготовления яичницы.
Не откладывая это дело в долгий ящик, Дарья сразу же отправилась на добычу белковой пищи. Но она немного не рассчитала свои силы, которые еще не восстановились после болезни, и ее поход занял гораздо больше времени, чем она предполагала.
Тем временем в лагере началось всеобщее пробуждение выздоравливающих и лишь только их «лечащий врач» спал непробудным сном.
Первым проснулся Ростислав и сразу же позвал Дашу. Она не откликалась.
Он с трудом привстал, огляделся.
Картина виделась невеселой. Его друзья и коллеги за время болезни осунулись и исхудали, хотя сейчас все просто мирно посапывали.
На их фоне заметно выделялся только Великопольский, который по-прежнему выглядел очень даже хорошо. «Видимо, таких и болезни не берут», — подумал Никитин.
А вот Дарьи нигде не было видно.
Ростислав заволновался: «Где же она? А, вдруг…».
Он не дал себе даже закончить эту мысль, внутри все похолодело и перехватило дыхание. Его охватила паника.
«Нет, этого не может быть! Не может! Не сейчас!».
Но это было лишь мгновение сомнений, секунды слабости. Он взял себя в руки и попытался прислушаться к своему сердцу, которому теперь доверял безоговорочно — оно не предвещало никакой беды.
Ростислав успокоился, потому что был твердо уверен: случись с Дарьей что-то непоправимое, он бы это понял, почувствовал бы сразу, что ниточка, их связывающая, оборвана. А этого сейчас он не ощущает! Значит, все в порядке! Успокоившись, он заметил лежащее рядом одеяло. Взял его и ощутил знакомый аромат, запах, от которого он всякий раз терял голову.
«Дарья!»
Какое-то время он сидел в обнимку с одеялом и летал в облаках.
На землю его вернули радостные возгласы коллег. Народ проснулся и теперь ликовал. Особо бурно радовались факту исцеления Артур с Васей. Они сначала горячо обняли своих возлюбленных, затем друг друга, потом всех остальных. Дойдя до Никитина, с удивлением заметили в его объятиях одеяло.
— Да, Ростислав. Сначала с камерой не расставался, теперь с одеялом зажимаешься, — сострил Берёза. — Ты определись уже как-то.
Ростислав отложил предмет своей страсти в сторону и с улыбкой ответил:
— Не переживай, я же однолюб! И где моя любимая камера?
Народ оценил шутки и волна смеха прокатилась по хижине. Ростислав же, отыскав камеру и водрузив ее на шею, отправился на поиски своей истинной страсти.
Тем временем Вася, заметив сиротливо лежащие в углу их самодельные средства защиты, которые так и не выполнили свою функцию, показал на них Артуру. Тот подмигнул и они нацепили их снова. Пусть это и было дежавю, но произведенный эффект оказался таким же сильным.
«Дом» задрожал от хохота его жителей.
Все веселились, кроме Великопольского — он продолжал спать. Это вызвало общую тревогу, особенно волновалась Элла.
— Может, он болен? — спросила Валя.
Элла дотронулась до лба Павела губами:
— Температуры вроде нет.
К ним подошла Майя и, осмотрев его, предположила:
— Думаю, он просто спит.
Разбуженный шумом, Павел, сладко потянувшись, открыл глаза:
— Опа! Кажись, я самое интересное проспал!
В этот момент в лагере появился встревоженный Ростислав и, увидев Павла, спросил:
— Ты не знаешь где Дарья?
 
— Ростик, ты у нас прямо Ричард Гир! Что, опять невеста сбежала?
— Сейчас не время для демонстрации остроумия. Ты знаешь что-нибудь?
— Откуда мне знать? Я же проснулся последним. Спроси вон у муженька, где его чокнутая женушка!
— Павел, я тебя предупреждал! — Ростислав схватил Великопольского.
Заметив небольшую потасовочку, к ним подскочил Фима и присоединился к допросу:
— Где Дарья?
Павел с силой откинул руки Никитина, смерил презрительным взглядом Фиму и кивнул в сторону головой:
— Вон она, ваша пропажа!
Все посмотрели в ту сторону и заметили Дашу, которая тащила что-то в некоем подобии котомки.
Ростислав бросился к ней, Фима тоже. Дарья остановилась, передала свою ношу Фиме, тогда как ее саму схватил на руки Ростислав и очень вовремя, так как она почти падала от усталости.
Все обрадовались благополучному появлению Дарья и ещё больше тому грузу, что она принесла.
Женщины принялись за приготовление еды.
Великопольский обиженно наблюдал за всем этим, затем не выдержал.
— И что, никому не интересно, кто вас всех лечил?
Народ обернулся к нему.
— А действительно?! — удивлённо протянула Майя.
— Павел? Это ты?! — почти с восторгом спросила Эллочка.
— А кто же еще? — буркнул тот. — Вы же все того.
Все с сомнением переглянулись.
— Да, это правда, — вдруг поддержала его Дарья. — Я пришла в себя первая. Павел — единственный, кто не заболел, и сам ухаживал за нами.
Всем пришла в голову одна и та же мысль: «Зараза к заразе не пристаёт!»
Повисло недолгое молчание, и тут же взорвалось радостными возгласами.
— Чудеса! Великопольский в роли доктора Айболита! — всплеснула руками удивленная Валюша.
— Не, Павлику по духу ближе доктор Хаус! — пошутил Берёза, но с уважением в голосе.
— Лучше спасибо скажите, киноманы! — обиделась Элла.
— И скажем! — заверил ее Артур.
  
Глава 26
 
На Павла накинулись с благодарностью и расспросами. Он с гордостью рассказывал о своих подвигах на медицинском поприще, умолчав, однако, о своем неблаговидном поступке по отношению к Дарье.
Украдкой поглядывая на неё, он понял, что ей совершенно всё равно, что твориться вокруг. Они с Ростиславом нежно смотрели в глаза друг другу. И Великопольский продолжил своё повествование, недосказав о ее участии в лечебном процессе. По окончании рассказа все бросились с ещё большею силой благодарить своего спасителя. Станиславович подошел к нему и, прослезившись, пожал руку:
— Не ожидал честно от тебя. Спасибо от всех нас и от меня лично!
— Партия тебя не забудет! — пытаясь оставаться серьезным, Артур тоже пожал ему руку и захохотал.
Общественность поддержала веселье.
— Ну, что же, мои любимые экстремальцы, жизнь продолжается! — подытожил Ершов.
— Как говорится, жить — хорошо! — добавил Артур.
— А хорошо жить — еще лучше! — подхватил Павел.
В этот момент они были просто счастливы от того, что солнце светит, птички поют, океан шумит. Из состояния эйфории всех вывел студент:
— Не мешало бы уже пожевать чего-то.
Завтрак получился поистине королевским, и основным блюдом стала гигантская глазунья. Ели с большим аппетитом. Теперь Дарья была героем дня. Заслуги Великопольского немного отошли на второй план, что его явно не радовало.
Позавтракав «Экстремальцы» расположились под пальмами, и со счастливыми лицами взахлёб стали обсуждать последние события.
— Я всё-таки рад, что мы оказались на этом острове! — тихо отозвался Ростислав на ушко Даше, нежно обнимая её.
— С чего бы это? — специально дерзко спросила она, ожидая услышать в ответ что-то приятное.
— Остров расставил всё на свои места. Здесь некуда было бежать. И госпоже Дарье Андреевне пришлось решать те вопросы, от которых она предпочитала всегда убегать.