Во имя справедливости (СИ)

— Включили ударную технику ног. Бей в пах!
Аленка сразу не поняла:
— Куда бить?
— Между ног! По яйцам!
И для примера врезал подбежавшему ко мне гвардейцу. Тот издал такой душераздирающий громогласный вопль, что сражение на секундочку приостановилось: все смотрели на корчащегося в страшных муках человека. Однако на помощь командиру пришли его бойцы. Меня и Аленку окружили. Положение становилось критическим, я подумывал только о том, как бы прорваться из кольца, не получив серьезных ранений.
Но в этом момент деревянные ставни в ближайшем большом доме распахнулись, из окна выглянула девушка и запустила тяжелым кувшином в одного из гвардейцев.
Бросок получился точным, прямо в голову. Мужчина упал и потерял сознание.
Поступок русоволосой девушки стал своего рода сигналом, теперь уже на помощь мне и Аленке спешили повстанцы. Первым прибежал бывший кузнец Семен с громадной дубиной в руках, он стал крушить ей гвардейцев. К кузнецу присоединился рыжебородый детина. Он с такой силой насадил на вилы гвардейца, а потом швырнул его так, что туша бедняги сбила еще двух гарнизонных солдат.
Мы с Аленкой вырвались из окружения, но я решил продолжить бой. Очень хотелось применить еще свою удаль! Мало кто из каратистов в моем прежнем мире был способен драться так, как я. А тут и подавно мне не было равных!
Вот раскачиваю корпус, дубинка противника проходит мимо, взмах кулаком, удар — гвардеец лежит. Потом еще удары ногами по новым клиентам. Иногда примитивно в пах, иногда эффектнее в стиле Ван Дама: прыжок и сразу двумя ногами — бац! Противники валятся словно кегли.
А Аленка не послушалась меня, и она ввязалась в бой. Нужно будет потом ее приструнить. Не женское это дело — драки. Но ей нравится. Вижу: делает разворот и точный удар гвардейцу пяткой в солнечное сплетение. Мужик пашет носом землю. Вот чертовка-красавица, не зря ее учил! Лишь бы не смотреть на ее проделки, а то зазеваюсь и пропущу удар.
Мужики освободительной армии, размахивая дубинами, серпами и вилами, колотили сторонников Нитупа. И еще как! Гвардейцы бросались наутек. Они оказались не готовы к нашему штурму. Даже мушкеты и имевшиеся у них на вооружении мечи не успевали расчехлить и применить.
Чаша успеха явно качнулась в нашу сторону, воодушевленные бойцы всех полков нашей армии стали рубиться еще жестче.
Мы теснили гвардейцев и сторонников власти Нитупа. К тому же подошли и наши стрельцы, которые открыли пальбу по противникам.
Сомнений в победе не возникало ни на минуту. Расстраивало только, что много крови и трупов.
Я старался контролировать ход схватки. Еще бы видеокамеру иметь — такие классные сцены получались бы! Настоящий бой, настоящая кровь! Кто еще из моих друзей видел в двадцать первом веке именно сражение, а не постановочные сцены?
Некоторые гвардейцы скрывались в парадных домов, кто-то сдавался или старался вырваться из города через ворота. И лишь отдельные отряды смельчаков продолжали с нами сражаться. Но и они потихоньку отступили к центральному дворцу крепости. Это был дворец Белого, назначенного Нитупом смотрящим за Питером. Иными словами, Белый являлся ставленником Нитупа и главой города. Во дворце заседало иногда городское собрание.
Красивый с колонами и статуями дворец располагался на небольшом холме. Перед ним, как это принято в параллельном мире, красовалась статуя одного из богов с извергающимся изо рта фонтаном.
Глава города был, конечно, разбужен нашим вторжением. Шум от приближения повстанцев не на шутку перепугал знатного вельможу. Он велел своим телохранителям взять мечи, стоять намертво и никого не пропускать во дворец.
Лучшие бойцы освободительной армии во главе со мной прорвались к дверям. Кто-то передал мне меч. Я, махая мечом, приблизился к первому из телохранителей, что встретили нас. Тот сразу принялся отклоняться и отступать, но затем перешел в атаку. Во время контратаки я ударил мужика ногой под коленку, а когда тот неуклюже стал балансировать, стараясь сохранить равновесие, нанес ему удар мечом по руке. Мужчина упал.
 
Остальные телохранители поняли, что с такой толпой им не справиться, и отскочили в стороны, не желая умирать за хозяина. Путь во дворец оказался свободен! Мы устремились внутрь шикарного здания.
В холле находился секретарь Белого. Он отчаянно завопил:
— Убирайтесь отсюда!
Наивный! Я хотел ответить ему, но на голову орущего обрушился хрустальный фужер и вырубил мужчину. Это прислужник, находившийся за спиной секретаря, мощно ударил его. Молодец! Правильно! Зачем орать на все здание?!
Я поспешил на второй этаж. Рядом со мной оказались Аленка и Хорошук. Мы стали барабанить в запертые двери. Хорошук попытался взломать самую простую из них. Из-за двери раздался истошный женский крик:
— Мы свои! Такие же, как и вы, недовольные режимом!
— Так открывайте! — крикнул возбужденный Хорошук.
Дверь приоткрылась, мы втиснулись в комнату прислужниц.
Пять служанок со страхом смотрели на нас.
— Не бойтесь, не тронем! — сказал я и спросил:
— Где Белый?
— Его комната за дубовой дверью в конце коридора.
— Он один? — спросил я.
— Да, должен быть один, — ответила самая пожилая служанка.
Мы бросились в гости к Белому. По пути Аленка ударила в челюсть попавшемуся в коридоре человеку в одежде вельможи. Телохранителями, охранявшими покой Белого и его друзей, к тому времени занимались мои люди на входе в здание, а прислуга не оказывала нам ни малейшего сопротивления.
Мы стали барабанить в дверь главы города, а потом ломать ее. Тяжело справиться с массивной дубовой дверью! Только когда к нам присоединились бойцы с топорами и стали кромсать дверь, Белый закричал:
— Пощадите! Я открою.
Дверь действительно открылась. Хорошук первым проник в комнату, схватил за волосы Белого и занес кулак для удара по лицу. Я закричал:
— Не бей! Это знатная особа. Он может нам пригодиться!
Хорошук неохотно отступил, но все же врезал Белому кулаком по плечу. Удар, правда, оказался не сильным. Белый ойкнул и стал молить меня о пощаде:
— Не убивай меня, великий посланник богов.
Я придал голосу максимальную суровость:
— Я великий?! Куда делась ваша гордость?
— Все равно, прошу: пощади!
Я распорядился:
— Под замок его, после решим участь. Нам нужна не бойня, а правосудие.
Аленка согласилась:
— Мы слишком горячи и быстры на расправу. Следует стать терпимее. Иначе бунт станет бессмысленным, а вместо прогресса прольется много крови.
Я поправил:
— Это не бунт, а революция. Но кровь по-пустому лить не достойно воина-освободителя.
Градоначальника обыскали, Аленка конфисковала у него мешочек с драгоценностями. В нем, помимо золота, нашлось несколько крупных алмазов. Аленка взяла один из них себе. Пригодится.
Я увидел это и сказал:
— Мы конфискуем на пользу революции. Но я делаю вид, что ничего не заметил.
— Белого посадим в карцер? — спросил меня Хорошук.
— Да! Только будем теперь карцер называть тюрьмой.
Белого встряхнули, грубо взяли под руки и увели.
— Нужно немедленно освободить заключенных из карцера! — голосом, полным энтузиазма, сказала Аленка. — Кто был когда-то угнетен, надежной будет нам опорой.
У бывшей рабыни стали проявляться командирские замашки.
— Само собой! — сказал я. — Вперед!
Мы бросились освобождать узников режима. На улице мои люди добивали последних наемных солдат Белого, сохранивших способность сопротивляться. Вот здоровенный Мирон ударом ноги в живот вырубает бойца в охранной форме. Тот с криком падает на траву.
Бой стихает! Победа! Нужно будет распорядиться, чтобы скинули с купола замка штандарт поверженного города и убрали трупы. Придется описать городскую казну, навести порядок и выбрать новую власть. Но сначала — в тюрьму!
Подземная темница оказалась запертой. Мы стали настойчиво барабанить. Без результата. Тогда бойцы притащили бревно и с помощью него вышибли дверь. Стража попробовала сопротивляться. Но мы нанесли несколько мощных ударов дубинками и ногами, четверо стражников остались лежать на полу. Остальные прекратили попытки остановить повстанцев и сдались.