Сны Эстер (СИ)

Там был коридор, уходящий в прихожую, из которой они, едва сюда войдя, поднялись по лестнице. С одной стороны коридора нашлись две закрытые двери, с другой — проход в ещё одну просторную комнату, на этот раз даже с камином, так что правильнее, наверное, было назвать эту комнату гостиной. Паркетный пол закрывал снова однотонный с простым орнаментом по краю светлый ковёр, в середине его стоял низкий, но обширный деревянный стол, на котором оказались ваза с сухими цветами, стопка газет, поднос с непрозрачным кувшином и парой стаканов и корзинка с яблоками. У стен стояли стеллажи со стеклянными дверцами, совсем как этажом выше, но тут почти не было книг, а больше стояли безделушки и целая коллекция фарфоровых, стеклянных и хрустальных шкатулок, а также большая ваза с пучком разноцветных перьев и веточкой физалиса. У стола по углам ковра разместились два коротких бежевых дивана и два небольших тоже бежевых кресла. У окна около камина стояло кресло-качалка с перекинутым через спинку полосатым бело-оранжевым пледом.
Эстер не стала задерживаться и дошла до лестницы на второй этаж. Поднявшись, она услышала, как кто-то едва слышно закрыл дверь на третьем. Подумав, она не решилась тоже подняться, свернула в холл с книжными стеллажами и подошла к полкам. На одной из них сидела маленькая тряпичная кукла в платье из малинового фетра и кружевными оборками по краю подола и по рукавам, с двумя косичками из белой пряжи и жёлтыми глазами-пуговками. В сшитом кулачке кукла держала пучок перьев сойки с голубыми пятнами в чёрную полоску и корзиночку мака. Пара сухих маковых стеблей с корзинками лежали рядом вдоль полки, и отчего-то всё это очень напомнило Эстер снова разрушенную теперь библиотеку Вельды. Желая отвлечься, она вскинула взгляд на полку выше, протянула руку к первой бросившейся на глаза книге, осторожно сняла с полки и взглянула на обложку. На потёртом светло-зелёном переплёте в тиснении хорошо сохранилась серебристая краска, и можно было рассмотреть в деталях рисунок под названием — равнину, у края которой на утёсе стоял путник в дорожном плаще и со странным посохом, держа на привязи сказочного осёдланного зверя и горную гряду на горизонте, над которой поднимался серп луны, и из-за которой веером рвались в небо лучи. «Зов гор» — гласило название сверху, занимая собою почти треть обложки. В самом низу под рисунком была куда меньшая надпись — «Том третий: На границе миров». Цифра «3» была написана и на корешке переплёта, так что Эстер поставила книгу на место и поискала рядом такую же, но с цифрой «1». Скоро нашла: все пять книг стояли по порядку совсем рядом. Обложка оказалась точно такой же, только отличалось название и номер тома.
Девушка открыла книгу в случайном месте. Бегло пробежавшись по строчкам, она перелистнула пару страниц и наткнулась на иллюстрацию. На ней всё тот же путник с обложки лежал в своей кровати и видел сон, в котором на него из закрученных в пенистый водоворот волн с раскрытой пастью несётся огромное чудовище, похожее на пернатого змея с огромным количеством крыльев по всей длине закрученного в кольца длинного тела и головой ворона, чей клюв раскрывался не на две, а на четыре части с круглым глазом над каждой из них.
— Если хочешь, можешь пока взять что-то из них к себе, только верни потом на место.
Эстер от неожиданности даже вздрогнула, оглядываясь, а Ринделл, заметив, что умудрился её напугать, заметно смутился, спустился со ступеней лестницы на третий этаж, но тут же и остановился, словно чего-то ожидая. Эстер перевела дух, невольно нервно улыбнулась. В конце концов говорил он весьма доброжелательно, просто объявился слишком внезапно: похоже, привычка неслышно передвигаться вне поля зрения была здесь чем-то вроде семейной черты.
— Спасибо, буду знать, — наконец ответила девушка. — И обязательно всё верну.
Отчего-то ей стало с ним наедине тревожно, и Эстер как можно более непринуждённо ушла из холла в коридор и дальше в выделенную ей комнату, забрав с собой книгу больше из вежливости, чем из реального интереса. Она не оглядывалась, но отчего-то была уверена, что Ринделл проводил её взглядом до самой двери.
 
Уже в комнате она присела на кровать и положила книгу на тумбочку. В тишине стало слышно, как разговаривают за стеной Айвен и Марика: слов было не разобрать, но Эстер отчётливо, пускай и очень приглушённо, слышала и даже различала их голоса. В остальном продолжала царить тишина. В пустой, если не считать мебель, комнате от этого было ещё более неуютно и даже внезапно одиноко. Эстер снова бросила взгляд на книгу, ещё раз пробежалась глазами по названию тома: «Язык снов». «Глупое совпадение», — однако с долей тревоги подумала она, но снова взяла томик в руки и открыла первые страницы.
История оказалась бодрым мистическим приключением с обилием чудес и магии, и подавалась, как легенда из далёкой теперь эпохи, когда ещё жили на земле драконы и нелюди. Эстер быстро погрузилась в злоключения главного героя, отвлекшись ото всех дурных мыслей и навязчивых тревог. Приключения и переживания на бумаге переживались куда легче, чем собственные, успешно перекрывая собой всё, что до этого без конца глодало изнутри тоской и страхом. Лишь пару раз Эстер едва не вернулась в омут собственных тревог: герой истории видел кошмарные сны, слишком часто соприкасающиеся с реальностью, чтобы их можно было просто игнорировать, и она то и дело вспоминала свои видения. Нет, не все из них были кошмарами и, казалось, не так часто врывались в реальную жизнь, но её ещё занимал вопрос, откуда в её снах мог в таких подробностях взяться столь далёкий ото всех прежде пройденных мест Тарслил. Но едва её снова начинали донимать эти мысли, как она снова упрямо вчитывалась в ускользающий от понимания текст, лишь бы снова раствориться в нём и отвлечься.
В какой-то момент её внимание отвлёк тихий стук в дверь. Подняв глаза от страниц, Эстер вдруг поняла, что уже ощутимо стемнело. Подсвеченное закатом небо ещё светилось красным, давая достаточно света, чтобы у окна было видно буквы в книге, но в комнате без лампы уже сгустились сумерки, как и за окном у земли. За дверью оказался Грег с вопросом, спустится ли Эстер на ужин. Эстер решила спуститься.
За большим столом на этот раз оказалась вся семья, за исключением, правда, Дэйва и Теарона. Первого Эстер успела заметить на лестнице на третий этаж, когда спускалась: мальчик быстро скрылся, так что даже задать ему какой-нибудь вопрос она не успела. Айвен и Марика нашлись на уже знакомых местах и будто бы игнорировали всех вообще, кроме друг друга. Ринделл сидел рядом с Илай, параллельно с ужином о чём-то с ней совсем тихо разговаривая. Женщина выглядела очень растерянной, но живо ему отвечала, не забывая уделять внимание севшей по другую сторону от неё Лили. Тереза выглядела куда более аккуратно, чем днём, как минимум собрала в пучок волосы, но на лице у неё было очень мрачное выражение, впрочем, как и у сидящего рядом с ней молодого мужчины, слегка смуглого брюнета в неожиданно строгой для домашней обстановки рубашке. Встретившись с ним взглядом, Эстер тут же ощутила желание больше никогда так не делать. Он не выглядел, как кто-то неприятный, но явно находился не в лучшем расположении духа и то ли не пытался этого скрывать, то ли пытался очень плохо.
Грег не остался за столом и, лишь пожелав всем приятного аппетита и доброй ночи, с подносом ушёл обратно. Эстер почему-то решила последовать его примеру. Никто не настаивал на обратном, так что это далось очень легко, пускай она отчего-то и ощущала неловкость и даже какое-то больше эхо от чувства, чем само чувство вины. Снова поднявшись наверх через холл с книгами, Эстер заметила, что сквозняком открыло дверь на балкон. Тонкая занавеска как парус выгибалась внутрь дома под редкими порывами, слегка пугая этим движением, когда оказывалась на краю поля зрения. Девушка оставила поднос на столике и подошла ближе, но, прежде чем закрыть дверь, решила выглянуть на балкон, чтобы случайно не оставить кого-нибудь ночью снаружи. Не зря: в дальнем от двери конце среди ящиков и горшков с цветами нашлись садовый столик и два плетёных стула, почти кресла, в одном из которых наконец нашёлся Теарон.