Вино желаний

– Смешно, но не думаю, что Кармель проглотит это.
– Тогда скажи, что я просто пришел к тебе, раскаялся, понял, что кругом виноват, сказал, что больше не буду, люблю по-прежнему и хочу вернуться. Кармель – типичная женщина. Стоит упомянуть слово «любовь», как она тут же растает.
Лора споткнулась, и сердце у нее дрогнуло. Разве это не то, что он сделал на самом деле? Разве она не растаяла, как "типичная женщина", о которой он отозвался так пренебрежительно. "Гони прочь эти мысли", – предупредил ее испуганный внутренний голос. "Ты должна доверять ему. Если же этого не будет, ваши отношения обречены".
– Что случилось? – останавливаясь и оглядываясь назад, спросил Дирк, опередивший ее на несколько ступенек. – Ты что-то забыла?
– Да, я вспомнила, что мы не захватили с собой никакого вина.
– Не беспокойся. Винный погреб Морри переживет самого Морри. Пойдем быстрее, а то этот парень весит не меньше тонны. Чем тебя откармливают, Николас? Черепашками-нинзя?
Николас покатился со смеху.
– Какой же ты глупый, дядя Дирк, – вскричал он, ликуя. – Их же не едят!
– Ты не знаешь, как варят черепаховый суп? – осведомился Дирк, опуская Николаса на крыльцо.
– Нет! А он вкусный?
– Когда ты придешь к нам с тетей Лорой в гости, мы угостим тебя таким супом. А еще бывают супы из кенгуриных хвостов, крокодильи отбивные и…
– Дядя Дирк! – раздался крик Доны из прихожей. – Папа зовет вас, ему надо помочь. Он всегда пережаривает мясо, если вы за ним не проследите. Мама говорит, что ему нельзя пить и готовить одновременно.
– Лучше бы ему не делать ни того, ни другого. Скажи, что я уже иду, – он повернулся, чтобы обнять Лору за талию. Рука его была теплой и уверенной. Он увлек ее в дом.
Дирк не ошибся насчет Кармели. Волшебного слова «любовь» оказалось достаточно, чтобы она с готовностью приняла историю об их примирении. Она также имела достаточно такта, чтобы не напоминать Лоре о прежних увлечениях Дирка, хотя и обронила несколько утешительных фраз типа "мужчина всегда остается мужчиной", "над пролитым молоком не плачут", "любовь все побеждает" и "жизнь очень сложная вещь".
Лора была согласна с тем, что жизнь сложна, но не считала любовь панацеей от всех бед, как почему-то принято думать. Она любила Дирка и верила, что он любит ее. Но хватит ли ей любви, чтобы принять все, связанное с Дирком?
Весь вечер Лора невольно останавливала взгляд на муже, и в ушах ее звучали слова Эстер, что она не будет счастлива с Дирком. Но что именно тревожило Лору, она затруднилась бы объяснить.
Наверное, дело в том, что он переменился, решила она наконец. Когда-то в первый год их женитьбы он был с ней откровенен во всем, рассказывал о работе, делился своими мыслями, и жизнь одного была открытой книгой для другого. Дирк не утаивал ничего, и она могла поделиться с ним самыми заветными чувствами.
Теперь же он провел четкую границу: с одной стороны, его работа, его сокровенные желания и стремления, с другой – их близкие отношения. Раньше Лора была неотъемлемой частью всей его жизни. Сейчас она переместилась на менее существенное место.
Женская интуиция подсказывала ей, что причина этой перемены в муже лежала в горьком сознании собственного бесплодия.
Его безумная погоня за женщинами объяснялась, без сомнения, тем же. Он никогда не предавался такого рода удовольствиям, пока не узнал печальную правду о себе. И все же, если она собирается оставаться его женой, нужно принимать его таким, смириться с тем, что назад пути нет и прежним он уже не станет.
Больше всего ее мучила мысль, сможет ли она долго любить человека, которому нужна лишь в одном качестве.
Печальный опыт матери, ее уроки, впитанные с детства, укоренили в Лоре глубокое недоверие к мужчинам, любовь для которых была поверхностной, одномерной эмоцией, немногим возвышающейся над желанием. Ведь желание недолговечно.
– Ты о чем-то все время думаешь, – как бы мимоходом заметил Дирк, когда Морри и Кармель отлучились из комнаты, чтобы уложить детей.
 
Лора сидела в уютном кресле и маленькими глотками отпивала из рюмки красное вино. Дирк, тоже с рюмкой в руке, откинулся на диване.
– Почему ты так решил? – взглянула на него Лора.
– Дорогая, я же знаю тебя как свои пять пальцев. Обычно после второй рюмки ты становишься весьма разговорчивой. А сегодня ты как-то особенно молчалива. И более того, ты на меня смотришь косо и дуешься. Я решил было, что у меня разошлась молния.
Лора подавила желание рассмеяться. И она и Дирк оделись сегодня в джинсы и свитера, но джинсы Дирка были такими старыми, потертыми и тесными, что если бы молния на них и в самом деле разошлась, эта заметили бы все присутствующие без исключения.
– Ну, скажи мне, – не отставал он. – Что тебя беспокоит?
Лора не осмеливалась. Будущее заботило ее, но прошлая неделя подарила ей самые сильные, самые бесподобные чувственные эмоции и ощущения в жизни. Словно опять к ним вернулся медовый месяц.
И тут ее озарила догадка. Вне всякого сомнения!
Боже, как могла она быть такой глупой? Это в самом деле медовый месяц. После долгой разлуки просто естественно, что стремление к чувственной близости стало на первое место в их отношениях. А спустя какое-то время чрезвычайная пылкость уляжется, и все войдет в нормальное русло.
Между тем, разве имеет значение, как часто Дирк испытывает к ней влечение? Или где, когда и как? Или то, что он предпочитает заниматься любовью, а не вести беседы? Большинство мужчин таковы. Да, у них с Дирком еще вся жизнь впереди для длинных и глубокомысленных бесед. Она, должно быть, сошла с ума, что тревожится из-за вспыхнувшей вдруг, пускай и несколько сумбурно, страсти мужа.
– Лора! – произнес Дирк угрожающе. – Если ты будешь продолжать молчать еще хоть минуту, я за себя не ручаюсь.
Улыбка, которую она послала ему, была не просто обольстительной, а откровенно опасной.
– Поедем куда-нибудь, Дирк, – прошептала она страстно. – Где нас никто не потревожит…
Его глаза слегка округлились, но он, не мешкая, отставил рюмку и поднялся.
– Только ты сядешь за руль. А то я немного перебрал. А ты в порядке, это всего лишь твоя вторая рюмка.
– Согласна, – она опустила хрустальный бокальчик на низкий столик и встала, уже ощущая охватывающий ее трепет. Все ее чувства пришли в смятение, когда Дирк вдруг крепко прижал ее к себе, обхватив ее обтянутые джинсами бедра, и впился в ее губы поцелуем, от которого все вокруг поплыло и потеряло ясные очертания.
Кармель вернулась в комнату и, застав их целующимися, громко закашлялась. Когда Дирк наконец отпустил Лору, колени у нее подогнулись, а ноги стали словно ватные. Дирк поддержал ее и бросил печальный взгляд на невестку.
– Я надеюсь, ты не обидишься, Кармель, но нам с Лорой надо немедленно уехать. Просто очень срочно.
Кармель улыбнулась понимающе и одобрительно.
– Не беспокойся, Морри тоже не обидится. Он просто в восторге от того, что вы снова вместе, можно подумать, он в этом лично заинтересован.
Дирк тем временем незаметно подталкивал Лору к двери, упираясь твердыми как железо пальцами в ее бедро.
– Передай привет детям, пожелай им спокойной ночи, – сказала Лора Кармели. – А Морри передай, что я скоро заеду к нему в театр. Да, и спасибо большое за угощение. Мясо просто великолепное, а салат такой необычный. После сегодняшнего вечера я словно заново родилась.
Кармель пошла проводить их до двери.
– Правда, я думаю, что вам лучше бы остаться. Лора выглядит усталой. Почему бы вам для разнообразия просто не выспаться как следует сегодня ночью? – предложила она.
Но они все-таки расстались, и Кармель осталась стоять на крыльце, глядя им вслед с понимающей улыбкой.
– Ты не осознаешь своей силы, Дирк, – пожаловалась Лора, потирая бедро, когда они спускались вниз к шоссе. – Теперь у меня будут синяки.