100 грамм смерти (СИ)

Фолк направляется к пирсу, и я топаю за ним. Стоит нам подойти, как навстречу выходит какой-то бугай. По виду стандартный, но очень уж огромный. Шагает он так, будто сваи заколачивает. Я от греха подальше прячусь за спину Фолка.
— Чего изволите? — чуть делано расшаркиваясь, спрашивает Бугай. Только вежливость его напускная и ломанного эйда не стоит.
— Попасть туда! — Фолк указывает на лайнер.
— Со своим нельзя! — ржёт Бугай, осматривая меня с головы до ног. — Правила есть правила.
— Мадам Нюк в курсе, что нас будет двое! — возражает Фолк, направляясь к ближайшей лодке.
Только сейчас понимаю, что под «своим» Бугай имеет в виду меня. От подобной формулировки уши начинают гореть.
— Мне указаний не поступало!
— Это твои проблемы. Свяжись да узнай! — Фолк ловко спускается на дно лодки, отчего старое дерево начинает скрипеть. — Руку давай…
Я протягиваю руку и уже через секунду оказываюсь рядом с ним. Бугай снимает с пояса рацию и что-то в неё бормочет, а потом, театрально вздохнув, присоединяется к нам и берётся за вёсла. Вода в канале совершенно неподвижна и вёсла разрезают её словно нож масло. Вблизи лайнер кажется ещё больше, он будто нависает над водой и создаётся впечатление, что это не мы к нему плывём, а он наплывает на нас — ещё немного и раздавит.
Бугай хоть и не нравится мне, но с вёслами управляется как надо и спустя несколько минут мы уже причаливаем к плавучей платформе. Её специально добавили, когда лайнер стали использовать для утоления своих плотских утех.
Лодка с глухим стуком коснулась платформы, и Бугай, отпустив вёсла, пожелал нам хорошенько повеселиться, намекая на эйдос его знает, что.
Прямо в обшивку корабля врезано несколько металлических дверей, и каждая ведёт на свой этаж. На другой стороне есть точно такие же.
— Пройдём через этаж дефектных, — Фолк тянет меня к крайней двери справа, — будем надеяться, что ты сойдёшь за одну из них…
— Сейчас я вряд ли тяну даже на испорченную… Кожа да кости. Ой, а сканеры там не поставили?.. Бухта ведь единственное место в городе, где эйды списывали анонимно, без подтверждения статуса? По крайней мере, так обещала реклама… — добавляю, краснея.
— Мадам Нюк активно выступает за то, чтобы всё так и оставалось. Она отваливает чиновникам на лапу кучу денег, потому что само по себе наличие сканеров ставит под удар всё её дело — любой клиент хочет сохранить свои пристрастия в тайне. Но это как сражаться с ветряными мельницами — однажды у тебя просто не останется сил и средств, а мельнице хоть бы хны.
За дверью нас ждёт очередной лифт. После прошлогодней вылазки в Музей я их на дух не переношу… На панели всего несколько кнопок с номерами этажей и ещё одна — удержание дверей.
Фолк жмёт на нужную, и кабина начинает ползти вверх.
Свет здесь тусклый и с оттенком красного, а воздух какой-то густой и глотается с трудом… Делаю вдох. Затем выдох.
— Эй, ты меня слышишь?
— Да… — выдавливаю, вытирая пот со лба. Одна радость — с новой стрижкой волосы больше не прилипают к лицу.
— Ты в порядке?
И снова я не знаю, что ответить. В последнее время это походит на игру — Фолк задаёт неудобные вопросы, а я силюсь придумать подходящий ответ. Игра выходит в одни ворота.
— Вполне…
Спустя секунду двери разъезжаются в стороны, и я окунаюсь в мир похоти и разврата. Вместительный зал с танцплощадкой по центру и десятками столиков по бокам, встречает нас громкой музыкой — даже уши закладывает, а от запаха пота, сигаретного дыма и перегара вперемешку с духами становится нечем дышать. Разноцветные лучи, будто живые, скользят по стенам в такт музыке и выхватывают довольные лица танцующих в пьяном угаре.
Сквозь толпу мы протискиваемся вперёд, лавируя между столиками, за которыми только и делают, что целуются. Да так откровенно и вызывающе, что мне хочется отвернуться.
За ближайшим столом сотрудница Бухты пристроилась на коленях у клиента и двигает ягодицами, другая зашла ещё дальше, запустив руку прямо в штаны мужчине, закатившему в экстазе глаза.
 
Столь откровенное распутство вызывает отвращение, но вместе с тем кровь по венам ускоряет свой бег, и на краткий миг я представляю на месте этой самой девицы себя, извивающейся на коленях Дина. Сглатываю и усилием воли прогоняю пошлый образ.
За другим столиком парень ублажает женщину, одетую в костюм доставщика, припав к её сочной груди. Наверное, она очень спешила получить свою порцию удовольствия и рванула сюда сразу же после работы.
— Эй, доходяжка! — доносится откуда-то слева. — Как насчёт пойти со мной в каюту?
Я поворачиваюсь на голос и вижу компанию из нескольких дефектных. Все как один ржут, демонстрируя жёлтые зубы. Кто из них ко мне обратился, понять невозможно — все они смотрят на меня с вожделением и от таких взглядов мурашки по телу.
— Не лезь! — предупреждает Фолк, беря меня за руку. — Держись ближе ко мне.
Наконец мы покидаем зал и оказываемся на распутье, откуда расходятся в разные стороны несколько коридоров. Ныряем в тот, что слева и попадаем в узкий проход со множеством дверей. Здесь пусто и можно немного выдохнуть.
— Что мы здесь делаем?..
— А ты как думаешь?
— Ищем тебе подружку? — не выдерживаю я.
— Очень смешно. Я рад, что ты возвращаешься к жизни.
Впервые с того момента, как мы встретились в Кульпе, мне чудятся в его словах отголоски привычного сарказма. Будто повеяло прежним Фолком. Незаметно щипаю себя за запястье, чтобы напомнить — прежней жизни больше нет и возвращаться мне на самом деле некуда.
— Ладно, а теперь что?
— Нам нужно добраться до служебного выхода и спуститься на этаж мадам Нюк. Давай сюда…
Мы ныряем в один из коридоров, где располагаются каюты для уединения — хочешь получить удовольствие — заплати и добро пожаловать! В одной из таких я однажды и побывала…
Людей в коридоре немного, и мы довольно быстро пробираемся вперёд. В самом конце уже маячит дверь с надписью «служебный вход», которая неожиданно распахивается и в проёме появляются двое мужчин в чёрных отутюженных костюмах… По тому, как внимательно они смотрят по сторонам, вглядываясь в лица посетителей, становится ясно, что пришли они отнюдь не развлекаться.
— Черт… — похоже, Фолк тоже их заметил. — Эти двое точно по нашу душу…
От мысли, что меня снова упекут в Кульпу, паника зарождается в самом низу живота и, как лава вулкана, поднимается вверх, к горлу, готовая вырваться криком протеста. Я пячусь назад, совсем забыв, что наши с Фолком руки все ещё сплетены.
— Эй, не вздумай… — шепчет он, сжимая ладонь так сильно, что мне становится больно.
Я уже собираюсь развернуться и бежать прочь, но Фолк удерживает меня на месте, а затем толкает к двери ближайшей каюты.
— Что… Что ты делаешь? — шиплю я, ведь ещё немного и незнакомцы поравняются с нами, тогда бежать будет точно некуда.
— Доверься мне…
Довериться?.. Но с некоторых пор доверие для меня — непозволительная роскошь.
Незнакомцы уже почти совсем рядом — ещё чуть-чуть — и они обязательно обратят на нас внимание. Нет, я ни за что не вернусь в тюрьму!
Высвобождаюсь из железной хватки Фолка и готовлюсь дать дёру, когда он вдруг опускает руки на мои плечи и прижимается ко мне, укрывая от чужих глаз. А потом… потом наклоняется совсем близко и шепчет:
— Подыграй мне…
Только когда его губы касаются моих, до меня наконец доходит, что именно он задумал. От неожиданности охаю и пытаюсь вывернуться, но не тут-то было.
— Ну, давай же… — левая ладонь Фолка перемещается на мой затылок, притягивая к себе.
До меня долетают обрывки разговоров — эти двое уже совсем рядом. Пискнув от испуга, я теснее прижимаюсь к Фолку и цепляюсь за края его рубашки, а потом всё-таки позволяю себя поцеловать. И будто проваливаюсь в зыбучие пески…
Кажется, наши преследователи давно скрылись из виду, но я почему-то упрямо продолжаю цепляться за Фолка.
— Н-нет… — словно очнувшись ото сна, наконец, пытаюсь вывернуться.