Рождение нации (СИ)
Но слухи о храме, теми же торговцами, а так же племенными воинами, что приезжали за железом, разнеслись очень быстро и широко. Для людей, живших в полуземлянках увидеть каменный храм бога Рода, да еще с сияющим в лучах Солнца входом… это было как попасть в иной мир.
Конечно, они наверняка слышали о подобных зданиях у тех же ромеев, кто-то даже видел будучи у них на службе или наоборот в набегах на их земли. Но сколько их видело? И одно дело слышать-знать и другое дело увидеть воочию. И вот оно, великолепие во всей своей монументальности. Это для сознания простых людей после полуземлянок, в которых жили даже их вожди, казалось чем-то невозможным, словно сам бог Род приложил свою десницу к созданию сего шедевра.
А теперь представьте главное здание, где, собственно, велись проповеди как самим Богумилом, так и его сторонниками по реформации религии с целью установления единобожия и недопущению религиозного раскола племен выбиравших себе богов-покровителей в зависимости от каких-то своих предпочтений. Высоченное здание с огромными по местным меркам (два метра в основании и шесть метров высотой) застекленными окнами из цветных витражей, что готовились всю зиму перед строительством, да и во время самого строительства. С отделкой внутри здания тоже подсуетились загодя дабы людей не смущали голые серые стены, их сразу закрыли деревянными панелями из дуба с искусной резьбой на религиозную тематику.
Перед панно, освещая их, а так же остальное пространство храма, что особенно ценно в сумерках и ночное время, на массивных тумбах стоят чаши из все того же стекла с сурьмой, в которых горит яркое и бездымное пламя – древесный спирт.
Акустика тоже получилась неплохой, а легкое эхо, что все-таки имело место быть, придавало словам говорящего дополнительной значимости.
В общем не было ничего удивительного в том, что новое видение религии, а-ля возвращенное к истокам, быстро завоёвывало популярность в народе. Ведь кому больше поверишь, своим жрецам, что одеты в грязные шкуры и прокоптились дымом в своих лесных капищах, коих и видят-то от случая к случаю, или жрецу проповедующем в столь огромном здании в нарядной одежде? Ответ очевиден. Простые люди просто в силу свой природы тянутся к новому и возвышенному и это им дали в полной мере.
Первый шаг в объединении славянских племен был сделан. Конечно, потребуется еще немало времени, сил и средств, чтобы новое религиозное видение овладело всеми, где-то придется действовать крайне грязными методами, всегда найдутся воинственные ретрограды, но без этого тоже никуда, и тем не менее результат будет достигнут.
«Осталось объединить славянские племена политически в единую общность, так чтобы они и думать не могли о разделении», – подумал Рус.
В этом плане было пожалуй сложнее. Лех, сейчас работал над все-таки больше силовым объединением племен, помогая одним против других устанавливая сое влияние над сателлитами, но проблема тут в том, что стоит только ослабить хватку и все тут же развалится, вспомнят о своей былой незалежности и как хорошо при этом им было. Им, это конечно же вождям…
Продержись племена в таком состоянии два-три поколения и можно было бы на что-то надеяться, но увы, есть несколько внешних сил, что этому станут активно мешать. Для начала это авары, что вот-вот ворвутся в Дунайские долины, ну и конечно же ромеи, коим под боком нарождающаяся сила совсем не в жилу и постараются сделать все, чтобы вновь разбить славян на отдельные в идеале враждующие между собой племена и в этом, надо признать, они дока.
2
Город строился.
Вторым возводимым зданием стал княжеский дворец. Но он был сильно поменьше храмового комплекса, всего-то размером с молельный зал, но с возможностью роста.
Параллельно строилась казарма и вообще военный квартал, благо, что на строительстве храмового комплекса набили руку строители, пусть и из числа рабов, но контроль все равно оставлял жестким, так что не отвлечься на какое-нибудь стороннее дело. Но тут, как говорится, не очень-то и хотелось, тем более что было кому заняться этими самыми сторонними делами, тому же брату Славяну. Тот только рад был покинуть стройку и наведаться в «гости» к гуннам с совместным с горцами набегом.
Набеги понятное дело устраивали не из чистого озорства и потому что скучно, а с целью разжиться скотом для провианта, ведь многочисленных рабов занимавшихся тяжелым физическим трудом, дабы они были полны сил, надо обильно кормить и одевать, так что требовались кожи для обуви, меховые шкуры для одежды. Для тех же целей женщины тянули крапивно-шерстяные нити для ткани.
Остатки гуннов что «паслись» в плодородных долинах Среднедунайской низменности, сохранившись словно в каком-то естественном природном заповеднике окруженного естественными границами в виде гор со всех сторон, до недавнего времени жили не тужили и горя не знали. Особо к ним никто не лез и даже наскоки появившихся в Карпатах славян вступивших в союз с местными горцами и гепидами, можно было расценивать как мелкую помеху и жестко ответить собрав в кулак всю свою армию, но одновременно с этим их с востока стали сильно давить гуры.
До недавнего времени гуры представляли собой три мощных племенных союза состоящих из кутригуров, утигуров и оногуров и занимали огромные степные просторы от Днепра до Волги, но пришли авары и буквально раздавали попавшихся им на пути утигуров.
Кутригуров по факту уничтожил Рус, когда ему потребовалось Крымское железо и поскольку договориться со степняками – гиблое дело, либо же этот договор встанет слишком дорого, то пришлось их всех хорошенько прессануть. Ну и бесплатные рабочие руки требовались для добычи железа, чего уж тут скрывать.
Оногуры огребли сами, хоть и в меньшей степени. Слегка от авар и еще от уходящих на север славян, когда полезли на них с целью получить рабов и их скот. Но они и были самыми слабыми из трех племенных союзов и несмотря на то, что огребли, стали самыми сильными и сейчас именно представитель оногуров являлся ханом всех гуров.
Силы гуннов и гонимых аварами гуров были примерно равны так что противостояние между ними несколько затянулось, что позволяло славянам и их союзникам-горцам почти три года практически безнаказанно угонять скот северных и западных пастбищ, правда каждый год, чтобы получить достаточно богатую добычу приходилось уходить все дальше от гор…
Гепиды однажды сильно увлеклись, забылись и как результат огребли по первое число, так что мало кто уцелел от той охотничьей партии в пару тысяч человек. Но тут увы, раз на раз не приходится, и иногда пойдя за шерстью можно вернуться стрижеными.
Славян кстати тоже чуть не нарвался по полной, но смог, пусть и не без потерь, но все же вырваться из устроенной на него ловушки. Бросили не только добычу, но и собственных заводных коней с большей частью амуниции, но лучше спастись «голым» чем подохнуть в железе. Железо это просто железо, старший брат еще сделает доспехи… сам ведь требовал бросать все в случае неприятности.
А все неприятности произошли оттого, что в среде кочевников нет нормальной агентурной разведки, иначе бы не полезли в пасть льву, зная, что весной пятьсот пятьдесят восьмого года, после двух лет безрезультативного противостояния, предводители гуннов и гуров провели переговоры и даже смогли до чего-то договориться.
– Сражаясь друг с другом, мы только изматываем себя на радость своим врагам: аварам с их прихвостнями и славянам с их сподручными горцами, – сказал Орэшт, каган гуров. – Даже если вы отобьетесь от нас, вас станут еще сильнее щипать славяне и прочие осмелевшие горцы в окружении которых вы живете. Но и это продлится недолго, еще год-два и в ваши земли с сочными долинами хлынет орда авар и мы в первых рядах, как их младшие союзники. Так что мы все равно окажемся в ваших землях пусть не по своей воле и не по вашему разрешению… и тогда сам понимаешь, что с вами со всеми сделают авары.
– И что ты предлагаешь? – с хмурым видом спросил каган гуннов Сексард, прекрасно осознавая последствия поражение – горе побежденным. – Чтобы мы пустили вас к себе просто так?