Археолог: солнечный камень (СИ)
Эта шелуха складывалась для меня в бесконечные километры.
— Миша! Принеси, пожалуйста, воды! — распорядилась Оля.
Мишка охотно подхватил вёдра и исчез в проёме кухонной двери.
Водопровода в старой казарме не было, и воду приходилось носить вёдрами с колонки в квартале от здания. А теперь представьте — сколько нужно воды, чтобы накормить и напоить бригаду из пятнадцати молодых здоровых лбов, и вымыть за ними посуду? Поэтому в начале нашего дежурства Мишка был назначен Олей на должность водоноса, и отлично с этим справлялся.
Севка вызвался помогать Оле готовить, а я взял на себя чистку картошки и прочих овощей.
Эта монотонная работа оставляла много времени для размышлений.
— Сева! Промой гречку! На завтрак будет гречневая каша и чай с маслом.
Севка бухнул в десятилитровую кастрюлю сразу два килограмма гречи, налил холодной воды и стал нехотя болтать в кастрюле ладонью.
— Ну, что ты делаешь?! — возмутилась Оля. — Возьми ложку! И промывай, как следует — чтобы вода была совершенно чистая, а не как позавчера!
Севка обиженно фыркнул и взял ложку.
Я дочистил картофелину и бросил её в другое ведро. Картофелина со звоном отскочила от оцинкованного дна. А через час ведро должно стать полным.
Археология, как и любая другая работа, начинается с правильного питания. Если археолога плохо кормить — он не раскопает ничего интересного.
Я чистил картошку и неторопливо размышлял — как буду жить эту новую, внезапно свалившуюся на меня жизнь.
Подробности пока вырисовывались смутно. Но некоторые вещи я знал твёрдо.
Во-первых, я не профукаю так бездарно кучу времени, копаясь в пустых могильниках на Южном Алтае.
Во-вторых, непременно разберусь с теми нехорошими гражданами, которые убили меня в прошлой жизни. Сейчас эти граждане ещё даже не родились. Вот и отлично! Пока они не осчастливили нашу планету своим присутствием, я выясню — кто они такие, и что им нужно. И заранее приму меры самозащиты.
И в-третьих, я ни за что не женюсь на Ленке!
В прошлой моей жизни мы познакомились почти сразу после окончания института. Через год жили вместе в семейном общежитии для молодых специалистов и мечтали об отдельной квартире и ребёнке. Я каждое лето мотался по экспедициям в разные интересные уголки необъятной Родины, а Ленка проектировала дома, в одном из которых мы мечтали жить.
Квартира у нас появилась только через десять лет. А ещё через год я узнал, что моя жена давным-давно завела роман со своим коллегой-строителем. Квартира при разводе осталась ей, а я ещё на двадцать лет с головой погрузился в мир истлевших костей и глиняных черепков. Пока не грянула перестройка и не выбросила меня за борт на должность смотрителя музея.
У меня не было претензий к бывшей супруге — люди есть люди, им свойственны слабости. Но повторно наступать на те же грабли я не собирался. Всегда обожал новые, неизведанные тропы!
Пожалуй, в этой жизни я сосредоточусь на науке. В моей молодой голове каким-то чудом уцелела куча знаний — глупо этим не воспользоваться! Сделаю карьеру, а там, глядишь, проще будет пережить смутные времена. Да и наступить на хвост сволочам, которые убили меня в прошлой жизни будет куда легче!
— Георгий Петрович! Вы опять масло не довесили!
Это Оля. Серьёзная и основательная девушка, которая в данный момент опять отчитывает нашего завхоза, Георгия Петровича. Он в экспедиции человек посторонний — бухгалтер на пенсии и дальний родственник ректора. Всё время норовит недовесить продукты и хоть на чём-нибудь сэкономить. Не ради злого умысла, а по старой бухгалтерской привычке.
— А перец где? В вермишелевый суп по рецепту положен перец горошком!
Мишаня в очередной раз притащил полные вёдра и вылил их в огромный алюминиевый бак.
— Уфф!
А неплохая команда у нас получается! Неторопливый, но работоспособный Мишка. Несмотря на внешность борца, он очень любит копаться в книгах. Знания даются ему нелегко — звёзд с неба Мишаня не хватает. Но берёт трудолюбием и основательным подходом.
Вспыльчивый легкомысленный Севка. Он из тех, кто сначала сделает, а только потом подумает. Кипучая энергия так и распирает его компактное тело и остроносую голову, украшенную вечным хохолком. Севка нравится мне тем, что никогда не унывает и не опускает руки. После очередного фиаско он расстраивается на пару секунд, и тут же начинает выдумывать — что бы ещё учудить.
Ну, а Оля...
Оля — это рассудительность и серьёзность, помноженные на обаяние и женскую интуицию. Учится она хорошо, участвует в комсомольских делах и мечтает поехать на Камчатку. На Камчатке серьёзные археологические исследования ещё не проводились, и Оля думает, что сможет открыть там что-то интересное.
Почему я не помню — удалось ей осуществить свою мечту, или нет? Кажется, в прошлой жизни она сразу после выпуска куда-то уехала. Севка, разумеется, увязался за ней. Так мы и потеряли друг друга из вида.
— Сева! Куда ты смотришь? У тебя же каша горит!
Севка с Олей бросились спасать горящую кашу. Конечно, Севка опять не долил воды и замечтался.
— Тебя на минуту нельзя одного оставить! — возмутилась Оля.
— Конечно, нельзя! — тут же подхватил Севка. — Олечка, не оставляй меня, пожалуйста!
— Отстань, дурак! Ты кашу посолил?
— Не помню. Кажется, нет.
— Кажется?
Оля зачерпнула ложкой немножко гречи, попробовала и выплюнула.
— Тьфу! Куда ты столько соли бухнул, балбес! Давай скорее промывать!
Я дочистил последнюю картофелину и бросил её в полное ведро. Залил водой, чтобы картошка не потемнела. На очереди несколько крепких луковиц и два килограмма морковки. Ну, с этим-то я быстро управлюсь!
По заведённой традиции, работы на раскопах начинались сразу после раннего завтрака и продолжались до обеда. А после обеда начиналось самое приятное время.
Обычно, перемыв гору посуды, мы отправлялись на море. До ужина ещё далеко, можно пару часов блаженно побездельничать, валяясь на мягком белом песке и глядя в морскую даль. Летнее солнце дробилось в волнах, слепило нас и заставляло щуриться. Пронзительно кричали чайки, с лёгким шумом накатывался на пляж невысокий балтийский прибой, одуряюще пахло сосновой хвоей и буйно растущим вокруг шиповником.
В этот раз Оля осталась в казарме — готовить стенгазету для экспедиционного стенда.
— Эх, нам бы находку какую-нибудь! — сокрушалась она. — Хоть что-то интересное.
Это была общая печаль. Экспедиция заложила два раскопа вдоль северной стены старой кирхи, но интересных находок было мало. В основном, остатки посуды, курительные трубки немецких и ганзейских времён.
Севка, разумеется, увязался с Олей.
— Я буду наклеивать фотографии и писать заголовки! — пообещал он. — Знаешь, как я пишу заголовки?
— Знаю, — ответила Оля.
Мы с Мишаней отправились на пляж. Мишаня прихватил с собой толстую книгу с увлекательным названием «Исторический материализм», и поглядывал на неё с вожделением, поглаживая пальцами плотный корешок. Я всегда искренне восхищался такой тягой приятеля к знаниям.
— Мишаня, неужели тебе и вправду интересно читать эту муть? — лениво спросил я.
— Конечно! — ничуть не сомневаясь, ответил Мишаня. — Это же основы! Все общественные и исторические процессы протекают в рамках теории исторического материализма!
— Увянь! — непочтительно фыркнул я.
И тут мнеголову пришла светлая мысль.
Я напряг память и нарисовал на песке круглый знак, который был на руке убивавшего меня бандита. Ту самую татуировку. Даже припомнил некоторые латинские буквы, правда, не все.
— Погляди, — сказал я Мишане. — Ты видел когда-нибудь такое?
Мишаня внимательно уставился на рисунок. Даже голову чуть наклонил набок.
— Кажется, видел, — неуверенно ответил он. — Да нет, точно видел. Только не помню, где.
— Будь другом, поищи, а? — попросил я.
— Ладно, — согласился Мишаня. — Поищу.
После этого он раскрыл свою книжку и нетерпеливо зашелестел страницами.