Трагедии
В свидетели он призывал, что сменит
Меня в изгнании, как только минет год.
Но клятвы позабыты... Он владеет
Моим добром и трона уступать
Не думает. Клянусь, что я сейчас,
По праву власть отцовскую приявши,
С кадмейских стен осаду снять готов,
Чтоб через год опять идти в изгнанье, —
Но прав своих я попирать не дам,
490 Покуда меч поддерживать их может.
В свидетели бессмертных я зову,
Что поступал по правде и отчизны
Лишен несправедливо и безбожно...
Пусть речь моя не блещет остротой,
И груб ее язык прямой. Но правда,
По-моему, для мудрых и немудрых
Одна на свете — и другой не сыщешь.
Корифей Я выросла не в эллинской семье,
Но речь твоя мне кажется разумной.
Этеокл
(обращается к матери) Когда бы всем казалось на земле
Одно и то же мудрым и прекрасным,
500 Раздоры бы не тяготили мира.
Увы! Для рода смертных ничего
Нет равного на свете, только имя
Уподобляет вещи, а не сущность.
Перед тобой желаний не таю:
На путь светил полунощных, и в бездну
Подземную, и к ложу солнца я
За скипетром пошел бы, не колеблясь,
Когда бы там он спрятан был. Царей
Великих власть среди богов бессмертных —
Богиня дивная. А я — фиванский царь!
О мать моя, и прав своих державных
Я не отдам другому, — пусть их вырвет...
Быть подданным захочет только трус,
Когда царем он может оставаться...
И что же нам угрозе уступать?
510 Иль оттого он сделался правее,
Что копьями засеял нам поля.
Нет, злая честь досталась бы фиванцам,
Когда бы бремя скипетра из рук
Мне выбил меч микенский, а пришельцу,
Коли он мира ищет, не на меч
Прилично опираться, а на речи.
Иль слов найти на нашем языке
Не смыслит он, что говорит железом?..
Довольно... В Фивах подданным моим
520 Он оставаться может. Но престола
Я не отдам... И к делу... Загорайтесь,
Костры и факелы!.. Острее нож точи!..
Коней и колесниц побольше в поле!
Когда Неправда нам вручает Власть,
Они прекрасны обе. Добродетель
Во всем другом готов я соблюдать.
Корифей Красою слов недобрые поступки
Не прикрывай, царевич, ты не прав.
Иокаста
(после некоторой паузы, остановив глаза на Этеокле) Дитя мое! Среди недугов старость
Стяжала опыт мудрый, и его
530 Не отвергай, мой сын, а вразумляйся.
Из демонов ужаснейший теперь
Твоей душой владеет — Жажда чести.
Оставь богиню эту! Правды нет
В ее устах коварных, и всечасно
Она отравой сладкой напояет
Цветущие семейства, города...
Ты одурманен ею и не видишь
Другой прекраснее ее богини,
Что Равенством зовется на земле.
Среди людей она так мирно правит,
Друзей она и ратников роднит
И с городом связует город вольный.
В ней все: и справедливость и закон.
Где нет ее — там нищета и роскошь,
540 Там ненависть и слезы, униженье
И дерзость там. И меру нам и вес
Она дает и числа образует;
И спутница печальная ночей,
И ярких дней горящее светило
Из года в год и очередь и шаг,
Богине той покорны, не меняют,
И нет меж ними зависти, а ты,
Ты, смертный, в дележе обидишь брата?!
А правда где ж, о сын мой? Или так
Слепит тебя сияние престола,
550 Что власть царей величием ты мнишь,
Прощая ей надменные обиды?
О суетность! Тебя манит, дитя,
Источник благ, и ты не хочешь видеть
На дне его мучительных забот...
И что оно, богатство? Тень, названье...
Да разве мудрый хочет быть богат?
Мы даже не владельцы наших денег,
Богам они принадлежат, богам:
Хотят — дадут, хотят — опять отнимут...
Одумайся ж, перед тобой престол
И родина: неужто ж предпочтешь ты
560 Власть царскую спасению своих?..
А если брат в бою тебя осилит,
И дротики аргосцев отобьют
Удар копья фиванского! Подумай: