Трагедии

 Главу царя с царицей Тиндаридой,
 Врагов его казните!» — он тебя
 Здесь разумел с Орестом. А царевич,
 Тот шепотом молился, чтоб ему
 810 Отцовский дом вернуть.
 И нож, нащупав
 В кошнице, взял Эгисф: он тельчий волос
 Десницею в огонь священный вверг...
 И заколол распяленную жертву
 В руках рабов, державших ноги ей...
 И вновь тогда взывает он к Оресту:
 «Средь доблестей в Фессалии у вас,
 Я слышал, два искусства процветают:
 Там мастера вы туши разнимать
 Да на коня узду накинуть ловки,
 Не откажи уверить в первом нас».
 И вот в руках Ореста нож дорийский.
 820 Вмиг сорван с плеч его красивый плащ
 С аграфами; в подручные — Пилада,
 А челядь прочь; вот ногу захватил
 Он тельчую и, напрягая мускул,
 Глядим, — на сгиб всю кожу намотал.
 Обнажена лежит, белея, жертва...
 А времени... да на бегах скорей
 Не пробежит атлет два раза стадий...
 Когда же жертву вскрыли и Эгисф,
 Священную прияв ее утробу,
 Стал изучать:[458] у печени главы
 Он не нашел, пузырь же и ворота
 Переполняла желчь, и тем они
 Гадателю недоброе сулили.
 830 Эгисф бледнеет, видим, — и к нему
 С вопросом наш владыка: «Что кручинен?»
 А тот в ответ: «О гость, меня страшит
 Беда извне: для дома ж нет опасней
 Атридова отродья». — «Как, Эгисф,
 Трепещешь ты скитальца козней? Царство ль —
 Тебе не щит? Однако дай же мне,
 Чтоб лакомства добыть из этой жертвы,
 Покрепче нож, с закалом фессалийским,
 Дробящим кость».
 И вот удар ножа
 Вскрывает грудь. И только что над сердцем
 Внимательно склонился тот, Орест
 840 На цыпочках приподнялся и нож
 Царю всадил в загривок, а ударом
 Ему хребет ломает. Рухнул враг
 И заметался в муках, умирая.
 К оружию кидаются рабы
 И на двоих толпой. Но, сотрясая
 В руке копье, им мужи не сдались.
 И вот Орест взывает: «Не разбойник
 Пришел на пир: домой вернулся царь...
 850 Я ваш Орест несчастный: не ищите ж
 За то, что я с убийцей порешил,
 Меня губить, рабы Агамемнона...»
 Отпрянула толпа их, а Орест
 
 Был скоро там каким-то старцем признан.
 Торжественно увенчанный, тебе
 Он голову — не бойся, не Медузы —
 Эгисфа ненавистного несет.
 О, заплатил злодей с лихвой сегодня
 За кровь, что здесь когда-то проливал.
Хор
Строфа Вплетись в хоровод наш, дева;
 860 Как легкая лань, в эфир
 Вздымайся пятой веселой!
 О, ярче венцов победы
 С брегов Алфея славных боец не уносил,
Электра не хочет присоединиться к танцующим. Какие брат твой добыл. О, пой же, дева, пой!
 И под светлый напев мы плясать пойдем.
Электра О, свет, о, блеск, о, колесница бога.
 Земля и ночь, царица слез моих,
 И вы, опять на белый свет свободно
 Отверстые зеницы. Да, Эгисф,
 Злодей, отца убийца, — он не встанет...
 870 Все, все сюда уборы и венцы!
 А вы со мной его венчайте, девы.
Во время пения следующей антистрофы первое непоющее полухорие входит в дом и выносит оттуда повязки, диадемы, цветы.
Хор
Антистрофа Укрась ему кудри пышно,
 Мы ж, музам покорные,
 Затеем веселый танец.
 О, радость! Цари былые
 Опять над нами будут, любимые, царить...
 Неправедный не встанет — он правдою убит.
 Ты ж, о флейта, звучи, солнцем лейся, песнь...
 ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ 
Те же; Орест и Пилад (откуда-то пришли). За ними свита несет труп Эгисфа.
Электра
(после пляски вместе с хором подходит к Оресту, затем к Пиладу: Оресту протягивает диадему, Пиладу — цветы) 880 О славный сын венчанного отца
 В лучах его немеркнущей победы,
 Дай локоны обвить тебе, Орест.
 О, ты пришел не с бега, не на приз:
 Ты играми натешился, — врага
 Ты одолел, отцовского злодея.
(Пиладу.) И ты венец, награду дел, прими,