Трагедии

Пастух Не услыхав, кто скажет это, жрица?
Ифигения Но как вы их увидели и как,
 Напав на них, вы ими овладели?[401]
Пастух На берегу безлюдных волн морских...
Ифигения А для чего ж вам было море, пастырь?
Пастух Мы шли омыть стада росою волн.
Ифигения О, с самого начала... Сердце просит
 Узнать, как вы могли их захватить.
 Я способ знать хочу, пастух. Так долго
 На алтаре божественном у нас
 Кровь эллинов, алея, не струилась.
Пастух 260 Когда меж скал втекающее море
 Уже принять готовилось стада, —
 В расселине, прибоем неумолчным
 Проделанной, где под навесом сбор
 Пурпуровых улиток происходит,
 Едва отхлынут волны — наш пастух
 Двух юношей увидел...
 Тихо. Тихо
 Они крались обратно... «Пастухи, —
 Он говорит, — там демоны таятся!»[402]
 Тут набожный меж нас нашелся. Руки
 Воздел он и молиться стал безвестным.
 270 «О, дивный сын, — молил он, — Левкофеи,
 Страж кораблей, владыка Палемон,[403]
 О, смилуйся над нами! Диоскуры,
 Коль это вы, иль вы, Переев род,
 Где пятьдесят сияет сребротелых
 И дивных нимф...» Но тут другой пастух,
 Все бреднями считающий, вмешался
 И осмеял святошу.[404] «Вы не верьте,
 Что боги там, — сказал он, — то пловцы;
 Корабль у них разбило, а обычай
 Неласковой страны, быть может, им
 По слухам уж и раньше был известен,
 Не тайна же, что Артемиде в дар
 Гостей мы убиваем». Большинство
 Его словам поверило, и тут же
 Решили мы явленных изловить
 280 Для алтаря.
 Вдруг видим, из скитальцев
 Один и сам подходит. Головой
 Так странно стал он потрясать, и стоны
 Нам тяжкие послышались, а руки
 От ужаса как будто заходили
 У странного. Безумствуя, как ловчий,
 Когда собак сзывает, завопил он:
 «Смотри, смотри, Пилад: исчадье Ада,
 Змея... А вот вторая... Ай! в меня
 
 Нацелились... Гляди... гляди — ехидны
 Со всех сторон ужасные на ней,
 И все — в меня!.. О боги, боги! Третья!
 От риз ее огнем и кровью пышет,
 Крылатая кружит, и на руках
 Мать, мать моя у чудища... И ею
 Она меня сейчас придавит... Ай!..
 290 Уже бросает каменную глыбу...
 Она убьет меня. Куда укрыться?..»
 Конечно, вид вещей ему не тем
 Казался, и мычанье телок наших
 Да лай собак в уме его больном
 Стенаньями Эриний отдавались...
 Припав к земле, мы ожидали смерти,
 Не разжимая губ... Но вот тяжелый
 Он обнажает меч... И, точно лев,
 Бросается... на стадо... Он Эриний
 Мучительных преследует, но только
 Телиц бока его железо порет,
 300 И пеною кровавою уже
 Покрылась зыбь залива. Не глядеть же
 Нам было на разбой. Мы стали к битве
 Готовиться, я раковину взял
 И затрубил, чтобы созвать окрестных.
 Иль рослых мы и молодых гостей
 Могли б одни осилить, пастушонки?
 Что мигом тут народу набралось!
 Но вот глядим — безумья весел буйных
 И свист и плеск утихли разом, — гость
 На землю пал, и пеной подбородок
 Покрылся у недужного. Лицом
 Нам счастье повернулось — ни одна
 Свободною на миг не оставалась
 Из рук, — и град летел в него каменьев.
 310 А друг меж тем больному пену с губ
 Полою утирал и от ударов
 Его плащом искал загородить,
 Он о больном заботился так нежно...
 Глядим, и тот поднялся, уж не бредит;
 Прибой волны враждебной увидав
 И тучу зла, нависшую над ними,
 Он завопил, но камнями в ответ
 Со всех сторон друзей мы осыпали.
 320 И вот призыв грозящий излетел
 Из уст его: «Пилад, коль неизбежно
 Нам умереть — со славою умрем.
 Меч из ножен, товарищ!» Блеск тяжелых
 Мечей по чаще нас рассеял; но
 Один бежит, а десять напирают,
 С каменьями — отгонят тех, и вновь
 Бежавшие являются и мечут.
 А веришь ли, из мириады рук