Трагедии

 Тебе на долю будет Еврисфеев
 И нивы тучные Пеласгии».[312] Чело
 Твое он украшал в мечтах трофеем
 Своей победы первой — львиной пастью.
 А ты, второй мой сын, тебе в удел
 Фиванское предназначалось царство;
 Мои поля ты выпросить сумел
 С Кадмеей у отца, а в символ власти
 470 Он палицу тебе определил,
 Дедалов дар,[313] предательский гостинец.
 Ты, наконец, мой младший, получал
 Эхалию,[314] ту крепость, что стрелою
 Отец твой добыл. Так мечтал герой
 Оставить по себе три царства детям,
 А я невест смышляла сыновьям
 Из Спарты, из Афин или из здешних
 Красавиц благородных, чтоб родней
 Держалось ваше счастье, как канатом
 Причальным держится у берега триера...
 480 Мечты ушли. И брак, который я
 Для вас теперь справляю, — не веселый:
 Невесты ваши — Парки,[315] и нельзя
 Мне ваше ложе брачное украсить:
 Оно — могила, дети; старый дед
 Справляет пир, зовя Аида сватом.
 И веет холодом от брачных похорон...
 Простимся ж, дети милые! Не знаю,
 Кого из вас прижать мне к сердцу первым,
 Кого последним — поцелуй кому
 Дать первому, кому — последний в жизни?
(Обнимает их, плача.) О, если б, как пчела, из ваших губ,
 Из ваших глаз всю скорбь могла я выпить,
(целует их) Чтобы рекою слез теперь оплакать
 Вас и себя с моею тяжкой мукой!
(С усилием отрываясь от детей.) 490 К тебе моя последняя мольба,
 О мой Геракл, о мой супруг желанный!
 Коль мертвому дано внимать словам
 Из уст еще живых, то не отвергни
 Моей мольбы, герой. Старик отец
 И сыновья твои простились с жизнью,
 Я свой удел счастливейшей из жен
 Сейчас закончу под ножом. Не медли ж,
 Явись, желанный мой, явись хоть тенью,
 Могильным призраком, виденьем сонным!
 И трусов тень могильная прогонит,
 И выронит в испуге нож палач...
Амфитрион Ну, дочь моя, последние твори
 Приготовленья к смерти. Я к тебе, Кронид,
 В последний раз с мольбой подъемлю руки:
 Не медли, бог верховный! Если ты
 
 500 Спасти детей решил: через минуту
 Уж будет поздно. Ты молчишь, о Зевс?!
 Ну что же? Нам в тебе разуверяться
 Не в первый раз... Как видно, неизбежный
 Конец настал.
(Хору.) Вы, старые друзья,
 Примите мой завет: наш век короток,
 И надо так прожить его, чтоб утром
 О вечере не думать; коли счастлив
 Теперь ты, так и слава богу! Время
 Совсем твоих желаний исполнять
 Не думает. Приходит день и, груз свой
 Сдав людям, дальше он идет... Не я ли
 Был горд и славен, счастлив был, и что же?
 День привела судьба, и это счастье
 510 Он смел, как ветер — легкое перо.
 Не знаю уж, случается ль, чтоб счастлив
 Всю жизнь был человек, чтобы ему
 Бессменным спутником служила слава. Старцы,
 Вы были верными друзьями мне. Простите ж
 Перед разлукой вечной старику!
(Кланяется им.)
Мегара
(всматриваясь в даль) Но что со мной? Не может быть... я брежу...
 Смотри, отец! Ведь это он, мой муж!..
Амфитрион
(смотря в ту же сторону, раздельно и с усилием) Не знаю, дочь моя... боюсь поверить.
Мегара Сомненья прочь и суеверный страх!
 Ведь призраки ночные перед солнцем
 Бегут, старик. Нет, это он — твой сын,
 Которого так долго мы считали
 Умершим.
(Детям.) Дети милые, к отцу
 520 Бегите, за одежду ухватитесь,
 Чтоб не ушел от нас опять. Он — бог,
 Он ваш теперь Зевес-спаситель, дети.
 ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ 
Пока Мегара говорит свои последние слова, со стороны, противоположной той, откуда появлялся хор и Лик, показывается Геракл, в царской одежде, без львиной шкуры, с луком и колчаном. Первые слова он говорит на ходу.
Геракл Благословенны вы, мой отчий кров
 И ворота отцовские! как сладко
 Увидеть вас и чувствовать, что жив!