Зенитчик: Зенитчик. Гвардии зенитчик. Возвращенец

– Если получится, Джеймс эту идею присвоит, – предположил я.
При упоминании Джеймса полковник скривился, как будто кислый лимон разжевал.
– Присвоит, точно присвоит, – согласился он, – но мне тоже кое-что перепадет. Поэтому можно попробовать.
– Слушай, а ты не знаешь, почему этого рафинированного барыгу к вам сослали? Проштрафился?
– Не знаю. Когда я здесь появился, он уже был руководителем экспедиции.
Глядя на кислую физиономию полковника, я подумал: уж не сэр ли Джеймс причина столь острой нелюбви его к сексуальным меньшинствам. А что? Они там у себя в закрытых мужских школах всякое вытворяют. А с женским полом здесь полный голяк. Мог и начать приставать к полковнику.
– Понятно. Ну что? Начнем нашу беседу, пожалуй.
– Начнем.
На чем начали, на том и кончили. Часа через два я не выдержал.
– Не обижайся, полковник, но следак из тебя, как из дерьма бронебойная граната. Ну что ты меня на несовпадениях ловишь? Год назад дело было, многие мелочи из памяти выветрились. Жизнь у меня за это время была бурная и событиями насыщенная.
– Но мне же нужно выяснить…
– Тебе нужно выяснить три вещи. Первое – кому я проболтался о своем происхождении. Второе – кого я здесь убил. Третье – кого от смерти спас.
– Четвертое – кого ты здесь трахнул, – добавил полковник.
– А при чем тут моя половая жизнь?
– При том! Вдруг последствия были? Ты тут удовольствие получил, а нам что с последствиями делать? Не давить же их, в конце концов!
– Ну да. Если тех, кого я спас, еще можно убить, то что вы с убитыми мною делать будете? Воскрешать? А насчет последствий не волнуйся, не будет их.
– Что? Неужто за целый год никого?
– Никого. Это ты тут сидишь молодой, здоровый, сытый и в тепле. Вот тебя на баб и тянет. А в запасном полку на тыловой норме только ноги, того и гляди, окончательно протянешь. Постоянно хочется только одного – жрать. Хоть один раз нажраться до отвала и можно помирать. Никаких чувств не остается, только голод, а ты про баб. Да я бы тогда Клаву Шифер на банку тушенки махнул не глядя.
– Какую Клаву?
– Шифер. Была такая супер-пупер модель в мое время. Блондинка с ногами от ушей. Но это к делу уже не относится.
– А потом? После запасного полка?
– А там сплошная драмкомедия.
– Это как?
– Это когда негде и некого. Да и сил почти не остается: то стрельба, то чистка орудия, то разгрузка снарядов. А еще позиции запасные копать… Да мало ли, солдату дело всегда найдется. А уж как немцы навалились, так совсем не до баб стало.
– А я читал, что у некоторых в условиях постоянной опасности инстинкт продолжения рода только обостряется.
– Может, и обостряется, только не у меня. Темперамент не тот. Или возраст? А может, и то, и другое. Так что не волнуйся, полковник, младенцев тебе давить не придется.
– Это радует.
– Могу обрадовать еще больше. Насчет своего происхождения я тоже никому не проболтался.
– Точно не проболтался? – усомнился полковник.
– Точно. Если бы я проболтался, то вы меня не с огневой позиции, а из психушки вытаскивали.
– Остается два пункта: кого убил и кого спас, – подвел итог полковник.
– Ну, вот давай и разберем эти моменты. Я рассказываю эпизод, вы записываете и потом проверяете последствия. Кстати, на что вы пишете?
– Здесь микрофон, – полковник указал пальцем на настольную лампу, – а пишем сюда.
Он извлек из-под стола устройство, сильно напоминающее нетбук моего времени.
– Можно взглянуть? – Я заинтересовался компьютером.
– Ладно, взгляни, – разрешил полковник.
– А не боишься мне секреты будущего раскрывать? Может, наш разговор сейчас пишут?
– Кто? Сэр Джеймс? Он с этой техникой не в ладах, а уж… охранники тем более. Смотри, думаю, ничего принципиально нового не увидишь.
Действительно что-то очень напоминающее.
– Неужто виндоза?!
– Она самая. А ты ожидал операционную систему будущего увидеть? Смотри.
– А как же конкуренция? Свободный рынок операционных систем?
– Есть, все есть. И рынок есть, и конкуренты, копошащиеся у подошв великой Майкрософт, тоже есть.
 
– Ничего не меняется! Ну, хоть Билл Гейтс-то помер?
– Не так давно.
– Слава богу! Хоть одна хорошая новость.
Я потыкал пальцем экран. Получается. Если посидеть часок-другой-третий, то мог бы и сам разобраться, как эта хреновина работает.
– Какой у нее номер?
– Двенадцатый. Скоро четырнадцатый обещают.
– А мы только до седьмого дошли.
Программа записи нашего разговора заинтересовала меня намного больше. Похоже, она не только разговор наш пишет, но и сразу переводить его в текстовую форму может.
– Может, – подтвердил полковник.
– Ошибок много?
– Не более одного процента. Фирма гарантирует.
– Довели, стало быть. В наше время только начинали на эту тему экспериментировать.
– Ну что, продолжим? – полковник вернулся к нашей основной теме.
– Продолжим, – нехотя согласился я.
Рассказал я ему, как в горящем вагоне очнулся, как раненых помогал вытаскивать и как военинженеру подсказал людей в другую сторону отправить. Полковник только один вопрос задал:
– Но решение-то он принимал?
– Естественно. Он же военинженер первого ранга, считай, подполковник. А я кто? Штатский в трениках и майке.
Дальше я ему все как было рассказывал, только про женщину с детьми упоминать не стал. Почти дошли до встречи с окруженцами, и тут полковник меня удивил.
– Из показаний красноармейца Семяхина и штрафника Костромитина следует…
– Жив?!
– Кто?
– Костромитин, Сергей.
– Ну ты тупой! Как бы он мертвый показания давал? Жив, естественно.
– А за «тупого» можно и по морде получить, – наехал я на полковника.
Тот пошел на попятную.
– Ну ладно, ладно, извиняюсь.
– Мне извинения твои до одного места. Лучше скажи, как он в штрафники попал?
Полковник сунул нос в свои бумаги.
– Обыкновенно. Из плена почти сразу сбежал, зиму перекантовался в какой-то деревне там же на Брянщине, весной перешел линию фронта. Четыре месяца его продержали в фильтрационном лагере, потом присудили три месяца штрафного батальона.
– А дальше?
– Что дальше?
– Дальше с ним что было?
– Откуда я знаю? Мы же с ним в одном времени, я отсюда его будущее узнать не могу.
– Узнай! Я тебя очень прошу, узнай! Придумай что-нибудь! Ну, скажи, что клиент условия ставит, сотрудничать отказывается.
Не выдержав моего напора, полковник соглашается.
– Да ладно, ладно, узнаю. Попробую, по крайней мере. Но это будет не скоро. Запрос уйдет через два дня, ответ – еще через две недели.
А вот это уже интересно! Значит, постоянной связи с будущим у них нет, только периодическая, раз в две недели. Что из этого следует? Пока ничего конкретного. Но интересный факт, очень интересный.
– Я подожду, сколько надо подожду. Ну, так что там за показания?
– А-а, когда они тебя встретили, ты был в компании каких-то окруженцев. Кто такие?
– Обычные окруженцы. Я и был-то с ними меньше двух суток. Никого не убил, никого не спас. Просто вместе шли на восток.
Неожиданно полковник меняет тему:
– Скажи, а на чем мы засыпались?
– На мелочах. Возраст твой званию не соответствует, про две тысячи четвертый год ляпнул и в запале не заметил. Да и вообще ни вы, ни обстановка не соответствуете реалиям нынешнего времени. Вы другие, совсем другие, говорите не так, не так двигаетесь, глаза у вас другие. Неужели из прежних попаданцев так никто ничего и не заметил?
– В отличие от тебя, они слишком мало пробыли здесь, чтобы разобраться в нюансах поведения людей. К тому же их привозили из тюрем, а одного вообще из палаты психбольницы. Попав в чуть более человеческие условия, они плыли и были готовы на все, лишь бы не попасть обратно и вернуться назад, в свое время. А ты успел пробыть здесь год, адаптировался к местным условиям, в том числе бытовым, даже неделя в одиночке не смогла выбить тебя из колеи.